Дорин принялась расспрашивать меня про школу, и я рассказал, что намерен поступать в университет на архитектора. Она нежно улыбнулась. Кеннет же громко хохотнул.
— Университет ему подавай! Хрень полнейшая.
— Это почему? — спросил я, впервые осмелившись обратиться к нему напрямую.
— Иди и найди себе нормальную работу. Нечего просиживать задницу и учиться всяким бредням.
— Мне тринадцать; я не могу работать архитектором, пока не получу диплом.
— Парень, послушай, в твоем возрасте я уже выступал на боксерском ринге и торговал на рынке, а не протирал штаны.
— Ну, мой отец живет иначе.
Я уставился на Дорин. Та опустила взгляд.
— Ой, да что этот хлюпик знает о жизни? Кто-то должен сделать тебя мужчиной!
Я понимал, что не стоит дерзить человеку вроде Кеннета, но удержаться не смог.
— Мужчиной наподобие вас?
— Что ты сказал?!
— Ничего.
Я опустил голову к тарелке.
— Думаешь, ты лучше меня, так, что ли? — Кеннет закипал, словно вулкан. — Приперся сюда, гений недоделанный… Тебе никогда не стать лучше меня — понял, ты, сученыш?
Я покосился на Дорин, рассчитывая на ее поддержку, но она молчала. Меня накрыло окончательно.
— То есть мне надо прирезать кого-нибудь и провести остаток дней в тюряге… так, что ли, Кенни?
Он стукнул обоими кулаками по столу.
— Знаешь, что самое главное? Меня уважают. А тебя — нет.
Не успел я осознать, что происходит, как он отшвырнул стул, а меня вздернуло в воздух и прижало к стене ручищей размером с корабельный якорь. На щеках у Кеннета заиграли красные пятна.
— Еще раз посмотришь свысока — и тебе, черт возьми, крышка! — рявкнул он, обдавая меня фонтаном хлебных и картофельных крошек изо рта.
— Кенни, не надо! — наконец отмерла Дорин. Она подбежала и схватила его за руку. Кеннет развернулся и огрел ее тыльной стороной ладони по щеке. Дорин упала, растянувшись на голых досках пола.
— Не трогай ее, ублюдок! — заорал я, но он саданул меня в живот и крепче стиснул лапищу на горле, не давая глотнуть воздуха.
— Хватит, ты его убьешь! — взмолилась Дорин, размазывая струйку крови по белому, как у призрака, лицу.
— Надо же хоть раз преподать ему урок, — рыкнул тот, занося руку, чтобы снова меня ударить.
— Не смей бить родного сына! — закричала мать.
Кеннет замешкался на секунду и разжал пальцы, роняя меня на пол.
— Говорил я тебе, избавься от него!
Он плюнул и выскочил из комнаты. Входная дверь хлопнула. Я с силой втянул в себя воздух. Время словно застыло.
— Почему ты так сказала? — просипел я, ничего не понимая.
— Прости… — захныкала мать.
— Он ведь мне не отец. Мой отец — Артур.
— Он тоже. Я хотела, чтобы вы познакомились.
Дорин принялась что-то объяснять, но я не слушал.
Правда выплыла наружу.
Я больше не мог здесь оставаться. Взял чемодан, еще нераспакованный, и вышел из дома. Дорин побежала вслед за мной, умоляя вернуться и искренне веря, что мы с Кеннетом сумеем преодолеть наши разногласия. Как всегда, она себя обманывала.
Артур сразу понял, что случилась беда, когда я в тот день позвонил из телефонной будки на вокзале Нортхэмптона и попросил меня забрать. Он не спрашивал, что случилось, а я не стал ничего объяснять. Думаю, он все знал — просто втайне радовался, что я вернулся.
Я никому не рассказывал правду о своем происхождении. Запер ее в самом дальнем уголке сознания, вспомнив лишь несколько месяцев спустя, когда накануне моего четырнадцатилетия Дорин объявилась снова. Три одинокие души встретились на нашем пороге, и мы с Артуром поняли, что устали играть в ее игры.
Я убежал к себе в комнату, не желая разговаривать с матерью, и сел на пол, прижавшись спиной к двери. Артур внизу отказывался ее принять. Дорин умоляла, чуть ли не ползала на коленях. Он впервые в жизни не уступил. В конце концов входная дверь хлопнула, и Артур, тихо плача, ушел на кухню.
В тот день, позднее, когда я вышел из дома, Дорин поджидала меня в глубине двора и сунула мне в руки зеленую коробочку.
— Это тебе. Всегда помни, что мамочка тебя любит, какой бы глупой она ни была.
В коробке лежали красивые золотые часы «Ролекс». Когда я поднял голову, Дорин уже уходила. Я не стал ее окликать.
Я обошел, наверное, каждый мощеный переулок Ист-Энда, пока наконец не наткнулся на то место, где прежде жила моя мать. Оказалось, что с годами площадь сменила не только название, но и облик.
Над ветхими домиками нависла огромная башня из бетона и стекла, отбрасывая мрачную тень на и без того серый пейзаж. Улица обрела более современный вид, однако лучше от этого не стала, практически не изменив своей убогой сути.
Разочарованный, я отправился в кафе, чтобы решить, как быть дальше. Я сделал заказ, и пожилая официантка с черным узлом на затылке и в фартуке, заляпанном супом, принесла мне чаю.
— Простите, вы здесь давно работаете? — спросил я ей вслед.
— Всю жизнь, мальчик мой, — бросила она через плечо.
— Может, вы помните женщину, которая жила в доме на месте, где теперь высотка? Дорин Николсон?
Та остановилась и глянула на меня.
— Хмм… — Она задумалась. — Я знала одну Дорин, только не Николсон. Как она выглядела?
