Лука был полной ее противоположностью, и, как ни стыдно признавать, в наши с ним отношения я вкладывался гораздо больше. Возможно, пытался повторить то, что было у меня с первенцем в моей прежней жизни. Я даже купил ему на день рождения гитару, как в свое время Джеймсу, только Лука, в отличие от брата, ее не бросил. Я улыбнулся, вспоминая, до чего нелегко было учить Джеймса трем аккордам из «Малл-оф-Кинтайр»[35].
С возрастом Лука открыл для себя прелести рока, особенно полюбив британскую группу «Драйвер», имевшую мировой успех. Он стал буквально одержим их музыкой, и если песни не орали у него в спальне, значит, они звучали из динамиков моей машины.
В прошлом месяце Луку настигло страшное разочарование — он проспал будильник, заведенный на то время, когда в продажу поступили билеты на их итальянское турне. С тех пор он не переставал хандрить — целыми днями слонялся по вилле и проклинал все на свете.
Мои утренние размышления оборвал рев мотора: к кафе, где я сидел, подкатил мотоциклист. Курьер, сняв черный шлем, обратился ко мне:
— Синьор Марканьо?
Я кивнул, и он протянул коричневый мягкий конверт. Поблагодарив курьера, я поднялся со стула и неспешно побрел на виллу.
Может, кто-нибудь из детей будет дома и они вдохнут немного жизни в его иссохшие стены?..
Лука улыбался во все зубы — в конверте лежали два билета на концерт «Драйвер».
— Папа, как тебе удалось?!
— Есть у меня кое-какие хитрости, — ответил я с загадочной улыбкой, как и все отцы, желающие доказать, что еще могут чем-то удивить подрастающее поколение.
Пришлось подергать за ниточки через хозяина бара, которому мы поставляли вино. И, главное, — держать свои намерения в тайне до самого дня вылета.
— Расскажи, что ли, про этих чертей, — попросил я, кивком указывая на фотографию группы у него на мониторе.
— Это Кевин Батлер, он певец и басист, — взволнованно начал Лука. — На барабанах — Пол Гудман. На клавишных — Дэвид Уэбб. И Джеймс Николсон, он соло-гитарист.
Прошло, наверное, секунды две, прежде чем я осознал услышанное.
— Джеймс Николсон? — переспросил я.
Кликнув мышкой, Лука увеличил картинку. Я вдруг понял, что гляжу на парня, которого знал еще мальчишкой. Темно-каштановые волосы отросли, на щеках и подбородке пробилась щетина, плечи раздались в ширину, но улыбка и блеск в зеленых глазах остались прежними.
«Нет, — опешил я. — Мерещится, наверное».
— Можешь принести мне воды, а я пока про них почитаю? — попросил я Луку, пытаясь взять себя в руки.
Выпроводив сына на кухню, я напечатал в строке поиска «Джеймс Николсон» и получил в ответ тысячи ссылок. Пришлось уточнить запрос, добавив слово «Нортхэмптон». Это сочетание часто упоминалось вместе. Я открыл страничку группы в «Википедии» и увидел дату рождения. Восьмое октября.
Я откинулся на спинку стула. Кровь схлынула с лица. Джеймс. Мой Джеймс. Передо мной была фотография сына, брошенного много лет назад. Я торопливо открыл ссылки на онлайн-газеты и нашел интервью с ним.
Я закрыл глаза. Меня настигли призраки из прошлого.
Каким я был наивным идиотом — не сообразил, что моя пропажа скажется на детях. Я уставился на стену перед собой и увидел плакат с «Драйвером». Сколько раз я проходил мимо него — сотни? И даже не подозревал, что с фотографии на меня глядит родной сын…
— Он потрясающе играет на гитаре, — объявил Лука, вернувшись со стаканом воды. — И меня учит.
— Ты что, с ним общаешься? — Сердце забилось, как никогда в жизни. — Это каким образом?
— Через «Твиттер». Я написал ему, какой он клевый, как я им восхищаюсь и что я тоже учусь играть на гитаре. Еще, сам не знаю почему, признался, что мне никак не удается одна связка. А он ответил. Посоветовал, как лучше ставить пальцы, и мы с тех пор переписываемся. Представляешь, сколько людей ему пишет? Но он все равно находит время мне ответить. Он такой классный!
