Как мужчина, я считаю ее нежности глуповатыми, но ребенок во мне радуется такому вниманию. Как раньше, так и сейчас.
– Говорить «привет» может каждый.
Ее улыбка гаснет, когда она осматривает меня и берет мое лицо в свои руки. И внимательно смотрит.
– Что-то не так? Синяки под глазами…
Как всегда, мама понимает, когда мне плохо, как бы я это ни скрывал. Будто у нее есть некий радар, хотя я, в отличие от Броди, который говорит все, что чувствует, предпочитаю промолчать, даже о переживаниях и проблемах.
– Позволь мне хотя бы войти, прежде чем начинать расспросы. – Я улыбаюсь, качая головой, и протягиваю маме цветы.
Сегодня это сборный букет лиловых цветов в соответствующем оформлении. В прошлое воскресенье цветы были желтыми, а за неделю до этого – красными. Я каждую неделю дарю ей разные букеты, потому что знаю, что она любит цветы и никогда раньше таких не получала.
– Они, как всегда, прекрасны. Спасибо, дорогой, а теперь проходи на кухню.
Я иду за моей маленькой женщиной на кухню, мимо гостиной и моей старой комнаты.
С этой квартирой связаны как хорошие, так и плохие воспоминания о детстве, но чем старше я становлюсь, тем сильнее становятся именно хорошие, а не плохие. С тех пор как придурка, называвшего себя моим отцом, забрали, мы стали настоящей семьей. Мама не только сама вырастила меня и Броди, но со временем убрала всю мебель, все воспоминания о нашем родителе и превратила эту темную и вроде как безнадежную квартиру в настоящий дом.
Она убрала серые ковры, все покрасила в пастельный зеленый, что идеально подходит светлой обстановке в скандинавском стиле. В дизайне использованы также яркие цвета: в вазах, подушках и картинах. Долгое время мама пыталась добавить цвета и в мою квартиру, но об этом и речи быть не может.
Как только я вхожу на кухню, а потом столовую, мой нос чувствует прекрасный запах жареного мяса. Раньше кухня была темной конурой, где толком не было места, чтобы поесть. Когда я переехал в квартиру наверху, мама снесла стену моей комнаты и увеличила кухню. Естественно, было бы легче оставить позади плохое прошлое и переехать в другое место, но мы обсудили это с мамой, и она согласна со мной: нам нельзя забывать, откуда мы, и нужно исправить хаос, оставленный моим так называемым отцом.
Стол уже накрыт, я присаживаюсь и смотрю, как мама хлопочет на кухне.
– Где Броди и Серена?
Я знаю, что маме не нравится, когда мы опаздываем на воскресный ужин.
– Они еще в пути, долгая прогулка полезна Серене. Много свежего воздуха, движение.
Я закатываю глаза и вздыхаю слишком громко.
– Что такое?
– Теперь главной темой будет ребенок?
– Ну конечно. Ты знаешь, как давно я жду внуков.
– С тех пор как у нас начал ломаться голос? – шучу я.
– Приблизительно. – Она смеется и помешивает содержимое кастрюли на медленном огне. – Поэтому я скуплю все в детских магазинах после работы. – Она режет багет и указывает на меня ножом. – Кстати, о работе – как у тебя дела? Серена рассказала мне, что ты своим поведением распугал всех сотрудников.
– А она не могла промолчать? Нужно было прописать в рабочем контракте пункт о неразглашении.
– Успокойся, если бы не она, ты сам никогда бы мне не сказал, что у тебя проблемы, так что выкладывай начистоту.
– Я не могу найти новых работников, а мне нужна помощь, потому что Серена скоро не сможет работать. Кадровые агентства не помогают мне, а на мое объявление о вакансии никто не откликнулся, чего я не могу понять.
– Если бы ты не стал тираном, если бы не отпугнул так много людей, то твоя работа все еще приносила бы плоды.
– Я надеялся услышать что-то ободряющее.
– Тебя нужно не ободрить, а хорошенько взбодрить выговором, друг мой.
– Ах да?
– Именно. Ты добился многого, из ничего построил успешное предприятие, но иногда ты шел по трупам и выплескивал свои стресс и раздражение на сотрудников.
– Как им раскрыть свои способности, если я не буду их заставлять работать?
– Ну да, когда я в последний раз звонила в офис, ты орал на милую Келси, потому что твой кофе остыл.
– Первое, что узнаешь о работе в офисе, – как приготовить кофе.
Почему этого никто не понимает?
– Я серьезно, Дрейк О’Хара. Ты не можешь так вести себя с сотрудниками и при этом надеяться удержать их.
– Серена осталась, – замечаю я и слышу шаги.
– Только потому, что я не позволяю тебе меня запугивать, – доносится голос из гостиной, и они с Броди заходят на кухню.
Мама быстро приветствует моего брата, а Серену прижимает к груди, как любимейшего ребенка. И естественно, опять все возвращаются к теме малыша, что меня радует: я больше не хочу обсуждать с мамой, что я предположительно неправильно сделал как босс. Я быстро встаю, беру два пива из холодильника и приглашаю брата в гостиную. Мы усаживаемся, чокаемся и отпиваем по внушительному глотку пива.
– Ну, как дела? – спрашивает мой брат таким мрачным голосом, что мне приходится сдержать недовольство.
– Ты тоже будешь обвинять меня, что я не лучший босс года?
– А, вижу, мама меня опередила, – саркастично говорит он, стирая капельки с горлышка бутылки.
– Да, потому что твоя женщина не смогла промолчать.
