Со вздохом я падаю на кровать и медленно начинаю ощущать, как смена часового пояса протягивает ко мне свои когти. В итоге я закрываю глаза и мгновенно засыпаю. Просыпаюсь через пару часов от того, что мне ужасно хочется пить. Заказывать воду сюда слишком дорого, так что я привез с собой целый чемодан воды без газа. Я достаю бутылку и выпиваю ее одним глотком, потом беру еще одну, смотрю на часы и понимаю, что мы опаздываем. Я стучу в смежную дверь и слышу бормотание, которое принимаю за «Входи». И вхожу в ее номер.
– Эддисон? – зову я, делая пару шагов вперед.
В номере витает ее аромат. Я снова задаюсь вопросом, откуда этот пряный запах. Шампунь или гель? Эддисон спит на кровати. Видимо, она, как и я, случайно заснула, потому что на ней большое полотенце, которым она обернулась после душа. Все интимные места прикрыты, но ей и не нужно показывать много тела, чтобы быть для меня привлекательной и манящей. Даже в полотенце и без макияжа она выглядит прекрасно. Ее лицо расслаблено, и есть что-то успокаивающее в том, чтобы смотреть, как она спит.
Я вижу ее душевную доброту и естественную красоту.
Мы опаздываем, а мои внутренние часы все еще настроены на Нью-Йорк, должно быть, как и у Эддисон. Я шепчу ее имя и нежно трясу за голое плечо.
– Хм-м, да, тут, – бормочет она, когда я нежно глажу ее плечо.
Я улыбаюсь ее словам. Хотел бы я узнать, кто ей снится. Я или кто-то другой? Мысль, что в ее жизни есть кто-то другой, расстраивает меня. Потому что часть меня говорит, что она моя, и я не хочу, чтобы ее касался или целовал кто-то другой.
Мы не вместе, так что я не могу запретить ей встречаться с другими парнями. Она знает, что я не могу быть ее бойфрендом. Знает, что мы можем заняться невероятным сексом и получить незабываемые мгновения. Но, как любой женщине, со временем ей этого станет мало. Всего пару недель назад эта мысль испугала бы меня, но в случае с Эддисон я не стану сразу паниковать, если она захочет от меня большего, чем просто секс. Впрочем, возможно, я недостаточно хороший мужчина, чтобы удержать такую сильную женщину, как Эддисон.
Со следующей попытки мне удается ее разбудить. Она моргает и открывает глаза. Я стою возле ее кровати, повернувшись к ней спиной, потому что из-за движения ее полотенце сползло, а я не извращенец.
– Доброе утро, – бормочет она и зевает.
– Вообще-то добрый вечер, – отвечаю я, полагаю, не совсем вежливо. – Нам выезжать через два часа. Я хотел принести тебе бутылку воды, но увидел, что ты заснула.
– Спасибо, – отвечает она и берет воду.
Когда наши пальцы соприкасаются, мне кажется, что меня ударило током. Она чувствует то же самое и крепче сжимает бутылку.
– Всегда пожалуйста, – отвечаю я и иду в свою комнату, тряся рукой и надеясь, что смогу перебороть это притяжение между нами.
Ровно в семь часов вечера смежная дверь открывается, и в мой номер входит Эддисон. Я пишу Серене, которая сообщила мне, что у нее все под контролем, и быстро поднимаю взгляд. От вида Эддисон у меня перехватывает дыхание. Эта женщина и в мешке из-под картофеля будет хорошо выглядеть, но сегодняшний наряд высоко поднимает планку. На ней закрытое зеленое платье в пол, с коротким рукавом из ниспадающей ткани. Сначала оно кажется узким, но когда она подходит ко мне, я замечаю разрез до бедра.
Эддисон могла бы стоять в комнате среди голых женщин, и я бы их не заметил, потому что смотрел бы только на нее.
– Мне бы уже стоило привыкнуть к тому, что ты всегда удивляешь меня нарядом.
– Да?
– Каждый раз ты в новом платье, одно краше другого. Кто дизайнер?
Обычно я не интересуюсь, кто придумывает одежду, но это платье безумно ей идет, словно создано персонально для нее. Эдиссон кусает губы, размазывая нежно-розовую помаду, и смущенно смотрит в пол:
– Я.
– Ты? – восхищенно спрашивает он и подходит ближе.
Каждый его шаг заставляет меня нервничать еще сильнее.
– Дизайнер – ты?
Он удивленно осматривает платье, но мне кажется, что он разглядывает мое тело. Меня сразу же бросает в жар, и это никак не связано с жарой в Дубае. Все из-за этого невероятного мужчины, который просто сводит меня с ума.
– Это первое платье, которое я нарисовала в этом году. Его сшила Брук, и она же помогала мне с наброском. Это был лишь эскиз, но моей подруге он так понравился, что ей захотелось увидеть его на мне.
– Оно прекрасно. Я не разбираюсь в одежде, но могу тебя заверить: выглядит невероятно.
Глядя на него, я понимаю, что он не шутит. Почему много лет назад он сказал, что я не его типаж, а теперь все наоборот? Я не решаюсь спросить и отбрасываю эти мысли, сосредоточившись на платье, которое элегантно колышется с каждым шагом.
– Спасибо, – говорю я и гордо глажу свое детище.
– Ты думала о том, чтобы превратить это хобби в работу? – спрашивает Дрейк, когда мы выходим из номера и направляемся к такси.
– Еще одну работу? Думаю, мне хватит тебя и фотографий на автобусах.
