Когда ты стал знаменитостью полностью

Джованна(Обращаясь к Джаффреди). Вот, пожалуйста! Вы слышали? Сейчас, наверняка, мы увидим тут такое!

Пьетро: Как бы не так! Хорошенькое дело! Я только что это узнал наверху! Что, как раз, наоборот, это он сейчас подражает Делаго, в своей новой книге! Модони просто в шоке! Это триумф! Самый настоящий триумф для Делаго и для меня!

Джованна: Нет, нет, дорогой! Рано еще говорить о триумфе! Мы находимся здесь и явились сюда как раз именно по этой причине. Эта его новая книга не будет опубликована!

Пьетро: Но, если ее не опубликует Модони, то это сделаю я! Я опубликую ее лично!

Джаффреди(Решительно вклинивается в разговор с авторитетным видом). Это еще как сказать! Вы ничего не опубликуете!

Пьетро: Простите, но, кто вы есть, являетесь тут в мой дом!

Джаффреди: Можете выкинуть эту затею из своей головы, навсегда!

Джованна: Это Его Превосходительство Лючиано Джаффреди, Государственный Министр!

Пьетро: Уважаемый Министр. Но я, не забывайте этого, родился в Америке.

Джаффреди: Это и видно, что в Америке.

Пьетро: При этом я вырос итальянцем. До такой степени, что заставил мою жену и мою кузину, которые, к тому же, иностранки, выучить наш язык и говорить на нем. Что они делают даже лучше меня.

Джаффреди: Они у вас русские?

Пьетро: Да, синьор, русские. Но они не интересуются политикой, так что в этом смысле все в порядке. Я вам уже сказал, что я родился в Америке, чтобы вы поняли, что для меня может означать Государственный Министр…

Джаффреди: Вы, очевидно, меня плохо знаете. Мне нет нужды прибегать к той власти, которую мне обеспечивает мой пост, чтобы быть защитником, сегодня, здесь, в этом месте, вместе с его семьей и всей Страной, той славы, которая стала святой для всего нашего поколения. И, этой славе никому не позволено наносить оскорбления, в том числе и ему самому. (Показывает рукой наверх). Да еще в тот момент, когда вся Нация, по моему предложению, готовится чествовать его, и торжественно отметить его пятидесятилетие.

Пьетро: Я, как племянник, этому особенно рад; но никто, да будет это вам сказано, также не имеет права запретить ему, по этой причине, публиковать его новую книгу!

Джаффреди: Это мы запретим ему публиковать ее, и на законном основании, засвидетельствовав, таким образом, уважение, которое мы питаем к нему и к его имени.

Пьетро: Сказать такое! Хорошенькое же уважение вы питаете к нему!

Джаффреди: Потому что Он просто не имеет никакого права терять голову в тот самый ответственный момент, когда намечается его коронация.

Пьетро: Коронация? Какая такая коронация? Его что, собираются короновать…?

Джаффреди: Да! И знаете, ни каким-нибудь, рассчитанным на внешний эффект, лавровым венком, как это делают в провинциях в отношении певцов, и, которые все еще любят возлагать к монументам. Нет! А настоящей аристократической короной, которую Страна вручит ему в знак признания его национальной славы. Короной графа!

Джованна: Которая к тому же будет наследственной!

Пьетро(Воспринимает это сообщение прохладно). … Вот как… (Затем смотрит на Тито). Таким образом, затем графский титул перейдет к тебе…

Тито: Могу тебя заверить, что я не ударю грязью…

Пьетро: Не сомневаюсь! Ничуть! А вы станете — Графиней. (Отвешивает поклон Джованне). А ты — молодой графиней. (Отвешивает поклон Валентине). При условии, что он сдастся и согласится не публиковать свою новую книгу.

Показывает рукой наверх, давая понять, что речь идет о рукописи, с которой только что поднялся наверх Модони.

Мне все понятно.

Джаффреди: Эта его новая книга — я хочу, чтобы вы это знали — была уже прочитана и скрупулезно изучена, слово за словом, всеми друзьями и поклонниками его таланта, которых у него тьма тьмущая — и у всех у них на ее счет одно и тоже мнение —

Пьетро: — что она в значительной степени оказалась под влиянием юношеских новаций Делаго — и тогда вы решили наложить на ее запрет — defendu — Все как надо, Окей! Окей! Оллрайт! (Делает пируэт, вращаясь на каблуке).

Джаффреди: Он не должен больше совершать опрометчивых ходов, имея в виду его нынешний возраст!

Джованна: … и выставлять себя в дурном свете, пав так низко, что начал даже имитировать…

Тито: … голос своего противника, сделавшись его эхом! — это просто недостойно его!

Джаффреди: Он должен снова стать самим собой! Монолитным в своей славе, уже установившейся, с вполне очерченными контурами. Если же он пожелает еще сказать что-нибудь, после того, что он уже сказал, то он это должен будет сделать лапидарным стилем. Исключительно лапидарным.