Я ожидала увидеть перед собой прежнюю Слоан: в каком-нибудь сногсшибательном винтажном платье с яркой помадой на губах, с сережками, которые тихо звенели при повороте головы… Но передо мной стояла подруга, одетая в шорты из обрезанных джинсов и старую футболку, в которой раньше она разве что легла бы спать. Волосы ее были небрежно завязаны в хвостик, а розовый лак на ногах облез почти полностью. Но все равно это была Слоан… просто не та ее версия, к которой я привыкла.
Я набрала в грудь воздуха, чтобы начать рассказывать, но тут дверь пикапа хлопнула, и мы обе обернулись на звук. Фрэнк вышел из машины. Кто угодно другой чувствовал бы неловкость, не знал бы, куда себя деть, но Фрэнк выглядел совершенно уверенно, как будто помогать воссоединению друзей было его обычным занятием.
– Привет, – окликнул он нас и помахал рукой.
Слоан прищурилась, вглядываясь сквозь сумерки.
– Эмили, у меня, наверно, галлюцинации, – спокойно сообщила она. – Мне кажется, что там стоит Фрэнк Портер.
Я кивнула и помахала Фрэнку, чтобы он шел к нам.
– Я же сказала, это долгая история, – пояснила я подруге, которая снова приоткрыла рот от удивления.
Спустя двадцать минут мы вдвоем сидели на задней террасе дома. Она была широкая, выходила на огороженный двор с качелями, цветами в горшках и плетеными стульями, на которых лежали заплатанные и выцветшие от солнца подушки. За двором тек ручей, от которого улица и получила свое название[23], но сейчас я лучше слышала его, чем видела, потому что опустилась ночь. Прозрачная синяя ночь со светлячками, подмигивающими из травы со всех сторон. Слоан была дома одна: Милли, Андерсон и тетя Лейни уехали на выходные в Чарльстон. Потому что они действительно переселились к тете и теперь постоянно жили у нее.
Фрэнк заявил, что очень устал, и спросил, можно ли ему прилечь немного отдохнуть на диване. Я подозревала, что он просто хочет дать нам со Слоан время побыть наедине, хотя, возможно, дорога и правда его вымотала. Он ведь провел за рулем весь день и ни разу не вздремнул, в отличие от меня, – так что любое предположение было правдоподобным.
Слоан принесла нам обеим диетколу и теперь расхаживала по террасе босиком, зажигая ароматические свечи и фонарики, которые, по ее словам, страшно ненавидела тетя Лейни. Но коль скоро она уехала, можно было осветить террасу на свой вкус.
Когда огоньки загорелись, Слоан села рядом со мной, и мы долго глядели друг на друга. Нужно было столько рассказать друг другу, что мы не знали, с чего начать.
– Поверить не могу, что ты здесь, – сказала она, подтянув ноги на сиденье и встряхивая головой. – Мне все еще кажется, что это сон и я вот-вот проснусь. – Она внимательно изучила меня, слегка отстранившись, чтобы лучше видеть. – Мне
Я с улыбкой откинула челку в сторону. Часть меня страстно желала вернуться в прошлое, в мир «Слоан и Эмили», и мне казалось, что это не так уж трудно. Подруга уже несколько раз намекнула, что хочет узнать обо мне с Фрэнком, и мне самой хотелось легкого, задушевного разговора. Но мне были нужны ответы, без них я уезжать не собиралась.
Я открыла сумочку и достала список, кое-как разглаженный и почти рваный на местах сгиба: я столько раз за лето его складывала и снова разворачивала.
– Я получила твой список. И все выполнила.
Слоан вытаращила глаза.
– Все до единого пункты?
– Все до единого, – я протянула список ей.
– Правда? – Слоан в самом деле была в шоке, и в ее голосе слышалось недоверие. – Даже плавание голышом?
– Ты просто пропала, – начала я, чувствуя, что мой голос слегка дрожит. Так ясно вспомнилось ее исчезновение, недели молчания, а потом наконец этот список – единственная весточка от нее, без всяких объяснений. – У меня не было ни одного предположения, куда ты подевалась. Только это письмо.
Слоан заговорила не сразу, и я знала, как подруга ненавидела долгие разборки и разговоры, поэтому сейчас ищет способ избежать объяснений. Но все же она ответила.
– Да, я знаю… Мне жаль. Но я решила, так будет лучше.
– Почему ты так решила?! – взорвалась я. – Я все лето гадала, что с тобой случилось! А ты даже не удосужилась прислать мне весточку! Тебе было на меня наплевать?
– Все совсем не так, – быстро ответила она, и в голосе ее зазвучала обида. – Ты что, издеваешься?
– А как тогда?
Слоан смотрела в сторону ручья, откуда – я могла поклясться – доносилось кваканье лягушек. Я ждала ответа, по-прежнему не веря до конца, что я здесь, рядом со Слоан, что нас окружает влажная ночь Южной Каролины и что сейчас я получу ответы на все свои вопросы.
– Когда приходится так часто переезжать, – наконец сказала она, все еще не глядя на меня, – сама знаешь, что происходит. Ты обещаешь людям, что сохранишь с ними связь, но это просто не работает. Никогда так не получается. И в конце концов ты просто забываешь, как это – иметь близких друзей, по-настоящему привязаться к кому-то. Забываешь, что именно тебе в этом друге нравилось. Я просто ненавижу такую жизнь. И я не хотела, чтобы наша с тобой дружба кончилась тем же самым.
