Я промазала, и кот даже не моргнул, когда подушка приземлилась рядом с ним. Одарив меня взглядом, который иначе чем презрительный, было не назвать, Годо потянулся и спрыгнул на пол, затем направился к двери, открыл ее лапой и вышел.
– Глупый кот, – пробормотала я, вставая за подушкой, и тут заметила, что стопка чистых маек на моем комоде как будто подсвечивается изнутри. Источник света обнаружился очень быстро – это был мобильный телефон, погребенный под принесенным из прачечной бельем. Световой сигнал подавали входящие СМС.
Я немедленно набрала ответ.
Я прокралась по ступенькам вниз, стараясь не издавать лишних звуков. Хотя час был поздний и ночь с пятницы на субботу, но папа всегда отличался плохим сном, а в будни вставал к первой паре, к восьми утра, и вряд ли обрадовался бы, если бы я разбудила его в выходной, когда он намеревался наконец выспаться. На полпути я вдруг поняла, что не мешало бы обуться и накинуть что-нибудь потеплее. В доме у нас всегда было полно сквозняков, особенно зимой, и ноги у меня уже замерзли. Подсвечивая себе путь телефоном, я спустилась вниз – на экране стояла заставка: мы со Слоан на августовском концерте одной из наших любимых групп. На мне вывернутая наизнанку футболка, потому что, пока подруга не сказала мне, я не знала, что неприлично надевать на концерт группы одежду с их фотографиями или символами.
Внизу подсветка мне уже не требовалась: в окно достаточно ярко светила луна. И здесь можно было не так бояться, что кто-нибудь услышит шум. Через прихожую я пробежала почти бегом. Господи, если даже в доме так холодно, то каково же снаружи? Я рывком распахнула входную дверь. Моя лучшая подруга с покрасневшими щеками и кончиком носа стояла на пороге.
– Слава богу! – она порывисто и сильно обняла меня – это было особенное объятие – и скользнула в прихожую. Я чувствовала запах ее духов – сегодня как будто сильнее, чем обычно: аромат утреннего леса с оттенком гардении. Пока я закрывала дверь, Слоан топталась на месте, растирая замерзшие руки.
– Как хорошо, что ты увидела сообщения. Я тут совсем уже окоченела.
– Откуда ты вообще взялась? – прошептала я в ответ. Хотя мы были на кухне, этажом выше спали мои родители, и не стоило рисковать, разговаривая в полный голос.
Я наконец разглядела, во что одета Слоан. На ней было длинное черное платье с глубоким вырезом, на груди – брошка со стразами. Поверх платья она накинула меховую пелеринку, которую, несомненно, позаимствовала у глубоких сундуков своей бабушки, а может, купила в любимом магазинчике винтажной одежды. Что вещица была винтажная, не было никаких сомнений.
– У нас что, сегодня вечером какой-то особый дресс-код, а меня не предупредили?
– Нет, – тихо рассмеялась подруга. – Я просто сразу с вечеринки, куда меня затащили Милли и Андерсон, помнишь, я рассказывала?
– Ну и как вечеринка? – что-то тут было странное, и я наконец поняла, что.
Мы были примерно одного роста. Потому что я босиком, а Слоан – на высоченных каблуках.
– Может, поднимемся в спальню? – она широко зевнула. – Просто с ног валюсь.
Я кивнула, и она первая пошла вверх по лестнице. Слоан хорошо знала расположение комнат и уже чувствовала себя тут настолько по-свойски, что могла спокойно открыть холодильник и взять что-нибудь перекусить, если вдруг проголодалась. Я по-прежнему не понимала, почему после вечеринки она решила поехать ко мне, а не домой, но тем не менее была ужасно рада ее видеть. Слоан старалась идти тихонько, покачиваясь на каблуках и приподняв подол платья, чтобы случайно на него не наступить.
Едва войдя в мою комнату, подруга тут же сбросила туфли и вытянула из шкафа с бельем длинную футболку. Конечно же, это была футболка с логотипом ужасного фильма, который сняли по мотивам «Большого Джуса». Фильм получился скандальный. Продюсеры изменили возраст детей с 11 лет на 16, а главная актриса после съемок отправилась прямиком в центр психической реабилитации. Надпись на футболке гласила: «Кому Большого Джуса?», и по неизвестной причине Слоан влюбилась в эту тряпку с первого взгляда. Так влюбилась, что даже угрожала ее украсть.
– Клянусь, – зевнула она, натягивая футболку через голову, чтобы потом сбросить как змеиную шкуру видневшееся из-под нее платье, – настанет день, когда эта маечка просто пропадет… И ты никогда не догадаешься, куда она подевалась.
– Думаю, что догадаюсь, – вздохнула я.
Покопавшись в ящике с бельем, я нашла совершенно чистые пижамные штаны и перекинула их подруге.
– Хочешь?
