Когда ты вернешься ко мне полностью

– Да что с тобой? – спросил Миллер. Выражение его лица хранило такое же хмурое и обеспокоенное выражение, как всегда. – Ты в порядке?

Я напился с Ривером Уитмором и сосал его большой палец, как будто это был его член. А как прошли ваши выходные?

Я вынужден хранить тайну Ривера, даже если она его душит, но зато получилось удержать его подальше от Вайолет.

А это уже что-то.

– Чудесно, – ответил я. – А как твой Осенний бал?

Ронан фыркнул и отхлебнул пива. Миллер показал ему средний палец.

– Что-то пропустил? – поинтересовался я.

– Этот засранец, Уитмор, бросил Вайолет одну на балу.

– Да ладно, – отреагировал я, чувствуя на себе взгляд Ронана. – Значит, ты примчался ее спасать и теперь вы будете жить вместе долго и счастливо.

– Не совсем, – ответил Миллер. – Я переспал с Эмбер.

– Вот это поворот. Зачем?

– У меня упал сахар, и я был пьян. Это была ошибка.

– Где-то я это уже слышал, – пробормотал я.

Миллер покачал головой.

– В любом случае, это не оправдание. Что случилось, то случилось, и я собираюсь извлечь из ситуации максимум пользы. Посмотрим, вдруг у нас что-нибудь получится.

Ронан снова фыркнул, и Миллер бросил на него рассерженный взгляд.

– Очевидно, вы уже подробно обсудили этот поворот событий до моего прихода, – заметил я. – Ронан, ты не одобряешь?

Он фыркнул.

– Эмбер засунула его член себе в рот, так что Миллер считает, что он ей должен.

– Отвали, Венц, – рявкнул Миллер, бросил гитару в футляр и захлопнул крышку. – Мне пора на работу.

Он запер свою гитару в Хижине, а затем ушел, опустив голову и ссутулив плечи.

– Что стряслось? – снова поинтересовался я.

– Только то, что я сказал, – ответил Ронан. – Они переспали, и теперь он пытается вести себя, по его мнению, честно.

– Лично не знаком с этим словом, но разве это не хорошо?

Он поигрывал своим пивом.

– Где ты был во время Осеннего бала?

Я притворно вздрогнул.

– Разве мы не о Миллере говорили восемь миллисекунд назад?

Взгляд Ронана был безжалостен. Я начал выдумывать ложь, но мой пропитанный водкой мозг отказывался работать.

– Устранял преграды для Миллера, – вздохнул я. – Думал, это поможет. Но, похоже, нет.

Ронан слегка приподнял брови – этот жест для него равносилен потрясению.

– Уитмор?

Я кивнул.

– Но предпочел бы не говорить об этом. За исключением того, что ночь Эмбер и моя имеют некоторые удивительные сходства.

Ронан фыркнул от смеха, а затем на минуту замолчал, его серые глаза цветом напоминали океан.

– Я подумываю над тем, чтобы привести сюда еще кое-кого.

Я нахмурился.

– А кого ты еще знаешь, кроме нас? Заместитель директора Чаудер не в счет.

Чаудер отвечал за студенческую дисциплину. В его кабинете Ронан проводил времени больше, чем в учебном классе.

– Шайло Баррера.

– Я ее не знаю. Или его.

– Ее.

Всего одно слово, и все же волоски на руках встали от низкого голоса, наполненного чем-то близким к благоговению.

– Меня устраивает, но тебе нужно одобрение большинства?

– Я еще не спрашивал Миллера, – ответил Ронан. – Но спрошу.

Того факта, что он спросил меня первым, было достаточно, чтобы потянуться за своей фляжкой, но она опустела еще в школе.

Ронан медленно повернул ко мне голову.

– Если ты когда-нибудь захочешь привести…

– Нет, – решительно отрезал я. – Этого не произойдет. Наши с ним багажи превышают все мыслимые пределы.

Ронан кивнул.

– Если что-нибудь изменится…

– Не изменится.

– Если это произойдет, – с нажимом продолжил он, – приведи его.

Ночные тени ползли по полу гостевого дома. В огне необходимости не было, но я все равно разжег камин, пока сидел за столом и строчил в своем дневнике. Рука рассеянно двигалась над страницей.

Последние два дня Ривера не было на занятиях.

Его пустой стул вызывал в воображении всевозможные ужасные метафоры. Отсутствие. Одиночество. Изоляция. По бессмертным словам мисс Бритни, мое одиночество меня убивало, но, по крайней мере, раз в день видеть Ривера в классе, даже если между нами никогда ничего не могло произойти, уже хоть что-то. Теперь не было даже этого.

Немного позже часа ночи я потянулся и размял пальцы, как вдруг на телефоне высветилось сообщение с незнакомого номера.

Привет, это Ривер.

Пока я паниковал, как идиот, пришло еще одно сообщение.

Можно позвоню?

Ты мне больше чужим не кажешься.

Я ткнул пальцем. – Да.

Экран загорелся, и я притворился занятым, пропустил два гудка, прежде чем ответить.

– Уже поздно, – холодно бросил я.

– Знаю. Прости.

Голос в трубке звучал измученно, как будто Ривера вываляли в грязи, и моя защита мгновенно рухнула.

– Что случилось?

– Моя мама. Ей стало хуже. Это может… это может быть конец. И мне действительно очень жаль. Не следовало тебе звонить. Но я не знаю, кому еще… мне больше не с кем поговорить. Никто из парней не понимает. Все слишком реально, черт подери.

У меня внезапно перехватило горло.

– Где ты?