– Боже, нет. – Я замахал руками. – Я на такое не способен. Просто хочу знать предупреждающие знаки. Для… общего развития.
– Предупреждающие знаки добавляют остроту ощущений, сэр, – произнес Джеймс, открывая для меня дверцу машины. – Это как катиться на лыжах с горы. Страшно до ужаса, лавируешь между кочками, ветер треплет волосы, адреналин по венам. Но не успеешь осознать, как ты уже внизу и не помнишь страха. Только радостное возбуждение.
Я разинул рот.
– Боже, Джеймс… Да ты романтик.
– Мне так говорили, сэр.
– Вопрос: что произойдет, если во время стремительного спуска поскользнуться на льду, свернуть с курса и врезаться в дерево?
– В таком случае, остается надеяться, что поездка того стоила.
Я направил Джеймса обратно в дом Уитмора, куда он уже возил меня несколько месяцев назад во время Осеннего бала. Как и тогда, я попросил его припарковаться неподалеку и подождать меня. Я шел к дому Ривера под тяжелым небом, грозившим обрушиться дождем, а мои нервы гудели как электрокоммутатор.
Внезапно передо иной оказалась входная дверь, и я постучал, прежде чем смог себя отговорить. Открыл Ривер.
На нем были джинсы и темно-зеленый свитер, который облегал широкую грудь и подчеркивал каждый мускул на руках и плечах. Но именно улыбка, которая моментально появилась на его лице при виде меня, стала моей погибелью. Каждая чертова клеточка моего тела это почувствовала.
– Привет, – поздоровался он.
– Привет, – как попугай повторил я.
– Хочешь войти?
– А это уместно, учитывая ваши семейные обстоятельства?
– Отец с сестрой отправились за покупками. Мама спит.
– Если только на минутку. Я не могу остаться. У меня… много дел, и… – Господи, я нес какую-то чушь. Никогда раньше не мямлил.
Ривер насмешливо ухмыльнулся и пропустил меня внутрь, закрыв за спиной дверь. Мы стояли в широком коридоре, он с одной стороны, я с другой. Ривер скрестил руки на груди и прислонился к стене, нервируя меня своей убийственной привлекательностью. Длинные рукава его свитера были закатаны, а на запястье красовались большие серебряные часы, что делало его предплечья непристойно сексуальными.
– Не знал, увижу ли я тебя снова, – сказал Ривер, понизив голос. – На днях ты так быстро сбежал.
И его, возможно, тоже. Его первый поцелуй с парнем.
Высокомерие и гордость вернули мне самообладание.
– Я вдруг вспомнил о срочной встрече, и мне пришлось бежать. – Я протянул ему пакет. – Это тебе.
Ривер оттолкнулся от стены, взял подарок, затем отступил, и мы снова оказались каждый в своем углу, в то время как навязчивое желание норовило вновь столкнуть нас вместе с силой приливной волны.
Ривер вытащил книгу и уронил пакет.
– Срань господня, это потрясающе, – пробормотал он, листая страницы. Он поднял на меня взгляд. – Спасибо.
Я засунул руки в карманы, чтобы хоть куда-то их деть и не вцепиться в Ривера.
– Пустяк.
– Это не
Он вышел из коридора и поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Я прислонился к стене и потер лицо руками.
– Уходи, – прошептал я. – Уходи сейчас же. Спасайся…
Ривер вернулся, держа в руках прямоугольную коробку с золотым тиснением «
– У меня не было времени упаковать, – произнес он, передавая мне свой подарок и снова прислоняясь к противоположной стене.
Мне стало интересно, испытывал ли он такое же отвращение к разворачиванию подарков, пока кто-то смотрит. Если так, то это одно из немногого, что у нас было общего.
Я быстро открыл коробку и обнаружил внутри еще одну глянцевую деревянную шкатулку. В ней оказалась авторучка Montegrappa темно-синего цвета с позолоченным кончиком. Ручки были недешевыми, и мысль о том, что Ривер потратил на меня несколько сотен долларов, вернула то чувство слабости в коленях и готового выпрыгнуть из груди сердца, которые я испытал в оркестровой комнате.
– Подержи пока, хорошо?
Я сунул коробку Риверу в руку, схватил его за свитер и поцеловал. Целовал его страстно, вдавливая в стену и в то же время заглушая свои мысли.
