– Прости, что не могу жить обычной жизнью. Но я хотел. Очень.
Папа погладил меня по волосам.
– Ох, Ривер, мальчик мой. Ты все еще здесь. Нет ничего важнее этого.
Через несколько дней меня выписали из больницы со сломанным запястьем в гипсе и перевязью для поддержки сломанной ключицы. Мне выдали рецепт на обезболивающие и предупредили, что могут быть головные боли, головокружение, бессонница и множество других последствий сотрясения.
Вместо школы я три дня провел с мамой, наверстывая упущенное из-за больницы время.
Потому что по возвращении стало еще очевиднее, что ей остались считаные дни.
Я сидел с ней, а когда она спала, что случалось часто, я звонил или писал Холдену. Ответа не последовало. Каждый день, который проходил без вестей от него, пугал меня все больше. Я знал его. Знал, что он винил себя в аварии. Папа рассказывал мне, каким бледным и испуганным он выглядел в ту ночь.
Не делай этого, – написал я ему. – Я в порядке. Пожалуйста, поговори со мной.
Я гадал, не пил ли он до беспамятства. Или уже исчез.
До окончания школы оставалась всего неделя, и мама настояла, чтобы я вернулся и наслаждался атмосферой «последних школьных дней» и проводил время со своими друзьями, пока институты всех не разлучили.
Я согласился на один день и, войдя, обнаружил, что вся школа шепчется обо мне и Холдене.
Они видели, как я гнался за ним на выпускном вечере, а потом отца Фрэнки Дауда вызвали на место аварии. Он рассказал Фрэнки все подробности, не забыв отметить, как «обезумел» из-за меня Холден.
– Плакал и блевал, он был так напуган, – весело рассказывал Фрэнки, посмеиваясь с друзьями, когда я проходил мимо. – Кис-кис. – Он покачал головой, глядя на меня. – Очень подло заставлять своего бойфренда так волноваться, Уитмор.
– Заткнись, Фрэнки! – крикнула Вайолет Макнамара, поравнявшись со мной и беря меня под руку. – Он просто засранец. Не обращай на него внимания.
Вайолет была единственным человеком, который навещал меня в больнице, несмотря на ее собственное измученное предстоящей разлукой сердце. Контракт Миллера Стрэттона с лейблом продвигался быстро, и они хотели, чтобы он записывался в студии. До их разлуки тоже оставалось несколько дней.
Она посмотрела на меня своими синими глазами.
– Как дела?
– С тех пор, как ты спрашивала в последний раз? – спросил я, нежно улыбаясь.
– Я собираюсь стать врачом. Мне нужно практиковаться.
– Я в порядке. Что-нибудь слышно от Холдена?
– С тех пор, как ты спрашивал в последний раз? – поддразнила она. – Он не появлялся в школе и не тусовался с Миллером или Ронаном в Хижине. Ни разу со дня аварии.
– В Хижине?
– Место их пляжных тусовок, которое они себе подыскали. Мы с Шайло тоже иногда там зависаем.
Мы миновали еще одну компанию перешептывающихся учеников, которые очень плохо скрывали, что говорят обо мне.
– И их тоже игнорируй, – велела Вайолет. – Хотя не каждый день большой, крепкий квотербек футбольной команды оказывается геем. Половина школы в шоке; другая половина считает тебя теперь еще более сексуальным.
– Нет…
– Я лишь говорю правду.
Подошел Харрис Рид с урока математики, его скрипичный футляр стучал по бедру.
– Привет, Вайолет. Привет, Ривер.
– Я же тебе говорила, – тихонько пробормотала Вайолет.
Я ухмыльнулся.
– Привет, Харрис. Как дела?
– Хотел сказать, что я слышал об аварии. И очень рад, что с тобой все хорошо.
– Спасибо, приятель. Мне приятно.
Его взгляд упал на мою руку на перевязи.
– Больше никакого футбола?
– Нет, но по другим причинам. – Я улыбнулся. – Это долгая история, но все хорошо. Действительно хорошо.
И это было правдой. Слухи и любопытные взгляды меня не трогали. Включая Ченса, Донти и остальных парней из моей компании. Меня немного задело, что они притворялись, будто меня не существует, но, если правда разрушила нашу дружбу, значит, грош ей цена.
Мы немного поболтали с Харрисом, а потом я заметил Ронана Венца, прислонившегося к стене, где обычно болтались Пропащие Ребята. В тот день он был один и, заметив меня, направился к нам.
– Ой-ой, – сказал я Вайолет, кивая на него подбородком. – Думаешь, он идет надрать мне задницу?
– Как только узнаешь его получше, поймешь, что это большой плюшевый мишка. – Затем ее улыбка погасла. – Хотя я бы не исключала такого варианта…
Я фыркнул от смеха, разглядывая татуировки на руках Ронана.
– Привет, – сказал Ронан, кивнув Вайолет. – Мне нужно поговорить с Уитмором. Наедине.
– Конечно. – Вайолет поцеловала меня в щеку. – Скоро увидимся, Ривер. И скажи маме, что я о ней думаю. Всегда.
– Обязательно, – хрипло ответил я, затем повернулся к Ронану.
– Что случилось?
– Я насчет Холдена.
– Я догадался. Что с ним? Он в порядке?
– В полном беспорядке. Он бы уже свалил в Париж или черт его знает куда еще, если бы не ждал деньги. Потом он исчезнет.
