Ян сосредотачивается на мыслях о работе и раскладывает по полочкам расследование убийств с клеймом. Когда идешь, мозг разворачивает перед глазами такие картины, которые никогда не увидишь, сидя на месте. В сознании мелькают детали дела. Труп Ларса, список владельцев микроавтобуса, кандидаты на роль третьего короля, хартольский пастор, Юлия. Работе удается потеснить мысли о маме, но Саана продолжает то и дело всплывать в голове. Просто она другая. Не такая, как женщины, которых он встречал ранее. Это некоторым образом все усложняет, рождает страх. Ян понимает, что снова улыбается, стоит лишь попытаться не думать о Саане. Пугает то, как он позволил себе быть с ней таким слабым, таким беззащитным и полным скорби.
Юлия выходит во двор взять из почтового ящика «Хесари». На кухне, с газетой под мышкой, она щедро наливает себе воды и выжимает туда половину лимона. Накачиваясь жидкостью, Юлия просматривает утренние заголовки, однако взгляд скользит сквозь буквы.
Бумага в руках кажется анахронизмом. Часть новостей она еще вчера увидела в интернете. Но вот приложения ей по душе. В номере за четверг в приложении была любопытная статья, посвященная ложным воспоминаниям. Тому, как в сознание человека можно внедрить то, чего попросту не происходило. И потом мозг сам себя направляет по ложному следу.
Доверять нельзя даже себе, думает Юлия. Надо бы позвонить на работу, взять еще два выходных. И узнать наконец о человеке, который не выходит из головы. Болтая с Дивой, Юлия украшает каракулями лежащий на кухонном столе конверт.
У Юлии есть своя сеть, коллеги, которых сама она привыкла называть «попугайчиками». Работающие в барах птички приносят ей на хвостиках то, о чем многие догадываются, однако по той или иной причине распространяться не спешат. У попугайчиков Юлии глаза повсюду. В данный момент ее интересует мужчина, который объявился на прощании с Ларсом Сундином. Один вид этого мужчины пробудил в Юлии сильные эмоции. Было в нем что-то знакомое, еще и держался так уверенно. Это точно человек из прошлого.
— Расскажи-ка, милая, чем вызвана твоя ненависть по отношению к мужчинам? — интересуется Дива, выторговывая себе еще немного времени на ответ. Юлия прижала ее к стенке вопросом о мужчине, но Дива тактично помалкивала.
Юлию забавляет этот комментарий. Чем же может быть вызвана ненависть, интересно.
— Мир полон ненависти, разве нет? — с холодком отвечает Юлия. — Есть ненавидящие и ненавидимые. И мало кто принимает сторону слабых.
Дива балдеет от таких ответов. Юлия жесткая, бескомпромиссная. Юлия на стороне слабых. Она обожает Юлию. Дива делает глубокий вдох и на выдохе шепчет:
— Уже несколько лет в ночной жизни Хельсинки имеет некоторое влияние одна маленькая закрытая группка. Поговаривают, что туда входит и этот твой мужчина. Однако он настолько непростой и с такой крышей, что все наотрез отказываются говорить. В общем, его, считай, нет.
Юлия молча кивает: этого стоило ожидать. Она завершает вызов и смотрит в кухонное окно, на улицу. Интуиция кричала ей с самого начала. Мужчина так ничему и не научился. Юлия зевает и кладет ручку обратно на стол. Весь разговор она уродовала конверт своими художествами. Нужно положить его в стопку макулатуры. И тут Юлия замечает, что именно она рисовала. Совершенно бессознательно она все это время изображала корону. Корону короля.
Переодевшись в спортивный костюм, Юлия выходит на улицу, пока лень не взяла верх. А что, если прошлое — это одна сплошная иллюзия? Беспокойство не покидает ее даже во время бега. Она движется по Коскипяянтие, наблюдая вокруг до боли знакомые пейзажи. После сорока пяти минут беспорядочного бега Юлия, прямо в спортивном костюме, заходит в кафе на центральной улице, берет кофе с булочкой и садится за пустующий столик. Устроившись, она снимает кепку.
За исключением кассирши, в кафе никого нет, однако Юлия кожей чувствует на себе чей-то пытливый взгляд. Да, это я, дочка Эсколы. Пяльтесь на здоровье, думает Юлия и откусывает сразу треть булочки.
Она смотрит на светло-коричневый кофе с молоком и ощущает, как нежное тепло напитка касается ее лица.
