— Разумеется, тринадцать евро, — сообщает Лео и рассказывает о том, как музей Восточного Хяме впервые собрал эти старинные фотографии жизни усадьбы и ее окрестностей под одной обложкой. «Фон Райхманн и его знаменитые орхидеи» — гласит надпись под изображением веселого мужчины с цветочным горшком в руках. — Тут и фото барона из его личного архива.
Саана шарит по карманам, но, как назло, именно сегодня наличных там нет.
— Это мой вам подарок, — говорит экскурсовод, — как красивой женщине, — он улыбается.
Саана смущенно благодарит. Он что, флиртует? В приподнятом настроении Саана вновь оказывается под палящими солнечными лучами. На обратном пути она уже решает, что предпримет дальше, и формулирует новые вопросы. Кем был этот барон? Кого пригласили на Венецианский карнавал в 1989 году? Была ли среди тайных гостей праздника несовершеннолетняя Хелена?
Хелена разглядывала мужчину, смотревшего на нее в ожидании ответа. Он только что спросил, может ли Хелена раз в неделю привозить пять килограммов клубники в Ванха-Коскипяя.
— И сколько же будет таких недель? — Хелена хотела внести ясность в это деловое предложение.
— Пока будет хватать клубники, — ответил мужчина. — За доставку я, конечно, тоже заплачу, — добавил он, схватил одну ягоду, не спрашивая разрешения, и отправил ее в рот. Свежую клубнику он желал бы видеть по четвергам, и лучше бы ее привозила сама Хелена, одаривая всех вокруг взглядом своих восхитительных глаз.
Хелена зарделась от комплимента и не знала, как быть. Робко улыбаясь, она опустила взгляд на корзиночки с клубникой. И вспомнила о груди. Пока мужчина разглядывал ягоды, Хелена заметно приосанилась, однако очень скоро поняла: он смотрит ей прямо в глаза.
Неделю спустя Хелена нагрузила корзинку велосипеда пятью килограммами свежей клубники и отправилась в путь. Ехала она чуть медленнее и осторожнее обычного: не хотела, чтобы ягоды помялись от ударов. Клубника для поместья должна быть идеальной.
Вынужденная неторопливость поездки позволила Хелене вдоволь насмотреться на густой ельник. Деревья стояли так близко друг к другу, что между ними жила только тьма. И это в разгар дня. Хелена размышляла о том, что там, за этой тьмой. Широкие владения ельника? Или посреди древесной тиши затаилась полянка, какие бывают в сказках? Где-то раздался треск. Хелена вздрогнула и решила поднажать. Она всегда верила в необъяснимые, сверхъестественные вещи, в лесных духов, хотя отлично осознавала, что все это напридумывала себе сама.
Прямо перед Хеленой промелькнула траурница. Главное — не видеть в ней зловещего предзнаменования. Хелена переключила внимание на солнечный свет, мерцающий и переливающийся в сочной листве. Она подумала о мужчине, который был так красив и внушителен, когда стоял у ее ларечка и вынуждал Хелену мысленно отвечать на странные, волнующие, новые для нее вопросы. Должно быть, мужчина — ровесник ее отца. Или старше. Однако он будто светился изнутри, горел огнем, какой в отце не зажигался даже по молодости.
Все знали, что в поместье живет какой-то аристократ. Его ни разу не видели в компании простых жителей, он постоянно бывал в разъездах, подолгу жил в Германии — так рассказывали. В Хартоле появлялся лишь на пару летних месяцев.
Хелена свернула на приусадебный двор. Сердце бешено билось, мысли спутались. Ее настолько интересовал этот незнакомый иностранец, что ради простой доставки ягод пришлось прямо-таки вырядиться. И ослушаться маминого наказа, запрещавшего любой макияж.
В дверь усадьбы Хелена постучала совсем несмело, затем заправила за ухо непослушный локон и замерла в ожидании. Но никто не открывал. Она постучала снова — ничего. Простояв так какое-то время, Хелена начала склоняться к тому, что дом пуст. Такого поворота она не предусмотрела. Вот, о всяком успела подумать, но не об этом.
Где-то в отдалении послышалось жужжание газонокосилки. Хелена развернулась и, раздосадованная, отправилась искать косильщика — ну или кого угодно. Кому-то же нужно оставить эти тупые ягоды. Она знала, что у барона есть смотритель поместья и личный водитель. И что все эти обязанности выполняет один и тот же мужчина, живущий со своей семьей в одном из приусадебных домиков. Завидев активно жестикулирующую Хелену, работник выключил газонокосилку и посмотрел на девушку, склонив голову набок. Он представился смотрителем усадьбы.
— Скорее всего, барон сейчас спит, — сказал мужчина, протирая очки. — Вчера здесь до поздней ночи принимали гостей, — он неопределенным жестом указал на особняк.
Хелена разочарованно вздохнула. Так и швырнула бы ягоды куда подальше — пускай себе гниют! — и пошла бы домой. Сейчас она казалась себе какой-то опустошенной и обманутой.
— Ладно, тогда отвезу их обратно и продам, — сказала Хелена предательски дрожащим голосом. Если кому захочется ягод Тойвио, пусть сам приходит и забирает, добавила она мысленно. Мужчина окинул Хелену долгим взглядом и пожал плечами. Звуки работающей газонокосилки вновь заполнили весь двор.
