Семь лет назад я узнала, что все свои сбережения Карлос хранил в кулганских банках и даже если бы компания что-то захотела выяснить и отследить, кто воспользовался деньгами “мертвого” Мастера смены, - у них бы ничего не вышло.
И тогда же он привел меня в свой дом.
В наш дом.
Стоящий на границе между спокойными пастбищами и Громовыми равнинами он был самой настоящей обителью счастья, работа в которой никогда не заканчивалась.
А через месяц нас навестила Берта с сыновьями и, сидя на кухне, долго рассказывала, что случилось на далеком, теперь, Заграйте. О том, как Шейн предстал перед Советом и держал удар за ударом. Повезло, что его вообще не выгнали прочь. Все обошлось. Он по сей день работал там же и исследовал новые миры, но так никогда больше и не стал Мастером -выполнял только обязанности координатора и по самые уши закопался в отчетах и “бумажной” волоките.
“Мне кажется, что он догадался, - сказала тогда Берта. - Но искать не стал”.
Возможно, так и было.
И если это правда, то я могла только мысленно сказать ему спасибо.
Планету же закрыли. Отметили ее как “непригодную для жизни и иследования” и поместили в список опасных. Теперь любой корабль будет облетать ее по широкой дуге. Однако случилось это не сразу, а после того, как Совет потребовал отправить еще одну экспедицию для выяснения всех обстоятельств исчезновения меня и Илиаса.
Идиоты.
Стоило ли говорить, что назад никто не вернулся?
Цаугера же оказалась самой настоящей находкой. Она была настолько далеко от Заграйта, насколько это возможно, предоставлена самой себе, и живущие здесь люди отвечали только перед местной властью, что давно получила свой кусок независимости.
Независимые колонии - не редкость, но лишь единицы встречались на самом краю исследованной людьми части космоса.
И Карлос точно знал, что здесь безопасно.
А уж вольные стрелки и охотники за древностями, которых привлекало обилие развалин, артефактов и возможная нажива, вообще чувствовали себя достаточно свободно.
Рассказывать об уникальном даре я, конечно, никому не стала, но быстро прибилась к группке “копателей”, что кочевали с места на место в поисках новых жил и древних городов. Это совсем просто - ввести человека в заблуждение, если свои способности оправдывать умением работать с аппаратурой.
А потом, вечерами, записывать все, что удалось выведать у камня. Составлять каталоги, собирать истории.
Дышать полной грудью.
- Вот и все! - Лима радостно хлопнула в ладоши и вскочила на ноги. Ее личико менялось так быстро, что я порой не успевала за ее эмоциями. - Ты уже уходишь? - разочарованно протянула она, ковыряя носком доски пола.
- Я опаздываю, - наклонившись, я чмокнула дочку в макушку. - Помнишь, что нужно сделать?
- Сортировать записи, приготовить ужин и встретить папу.
- Только не...
- Только не брать из холодильника мороженое, - дочка закатила глаза. - Оно для праздника.
- Умница. - Хитрюга. Я же знаю, что она все равно утащит оттуда шарик и будет думать, что я не заметила. А я сделаю вид, что не заметила. - Закрой за мной дверь.
Сбежав вниз по крыльцу, я уже хотела вскочить на припаркованный у дома гравискутер, но голос Лимы заставил меня остановиться:
- Ты же вернешься, да?
Удивленно хлопнув глазами, я посмотрела на дочку.
- Мне сон приснился, - пробормотала она тихо. - Что ты идешь по большому городу и никак не можешь найти дорогу. А я тебя зову, но ты не слышишь.
Тяжело сглотнув, я выдавила из себя улыбку.
- Конечно, вернусь! Это всего лишь сон, милая.
Дочка кивнула, ее глаза вспыхнули радостью, а все печали сразу вылетели из головы. Она моментально переключилась на будущий приезд Берты и ее сыновей. Что ни говори, а их визитов Лима ждала с нетерпением, а уж сейчас - подавно. Как иначе? День рождения скоро
- можно будет хвастаться, что она уже “совсем взрослая”.
Вскочив на скутер, я сорвалась с места и полетела в сторону стоянки “копателей”, надеясь, что мое опоздание останется незамеченным.
***
Коридор шел вниз.
Пыль клубилась под ногами, тихо потрескивали мелкие камни, раздавленные подошвами тяжелых сапог, а над головой плыл небольшой мощный светляк, выхватывая из темноты куски стен, испещренные затейливыми узорами.
...в центре был фонтан...
...праздник Альмах-тэнай...
Я еще не понимала всего, что говорил камень. Это был старый город. Настолько старый, что контакт у нас сложился всего неделю назад, после двух месяцев безуспешных попыток достучаться до таящейся в глубинах сущности.
- Что такое “Альмах-тэнай”?
...жертва...
...жертваурожаю...
Говорил ли он о настоящих жертвах или метафорических - я пока не знала. Но в девяти случаях из десяти это оказывался именно первый вариант.
Поворот направо привел меня в круглый зал с массивным черным камнем точно в центре. В потолке было вырезано отверстие, через которое вниз падал солнечный свет.
Усевшись на краешек камня, я прикрыла глаза. И позволила древнему существу проникнуть в свое сознание, посмотреть на мои мысли; доверила ему воспоминания и показала, что готова делиться даже самым сокровенным.
Я думала о семье. О Лиме и Карлосе.
