Принц-регент Георг во время вечеринки приглашает знаменитую красавицу, жену маркиза Англесси, встретиться с ним. Через некоторое время прекрасную Генерву находят мертвой в объятиях принца… с кинжалом в спине. Естественно, что подозрение в убийстве падает на Георга. Лорд Джарвис, родственник принца, просит Себастьяна Сен-Сира провести расследование. Он показывает Сен-Сиру ожерелье, снятое с тела убитой. Себастьян не в силах отказаться, ведь это древнее ожерелье, обладающее мистическими свойствами, принадлежало его матери, погибшей во время кораблекрушения…
Посвящается Джону Стеббинс, с благодарностью.
Он знал, что она придет. Они всегда приходили.
Его королевское высочество Георг, принц Уэльский и последние четыре месяца регент Великобритании и Ирландии[2], закрыл дверь кабинета и позволил себе не спеша полюбоваться соблазнительными округлостями и выставленной напоказ женской плотью.
– Выходит, мадам, вы передумали? Пересмотрели свой поспешный отказ на мое предложение о дружбе?
Она ничего не ответила. Мигающий свет свечей отбрасывал на ее лицо тень, поэтому он не разглядел его выражения. Она лежала на канапе возле камина, изящно перебросив бледную кисть руки через спинку с позолоченной резьбой. Большинство придворных жаловались на жару в королевских покоях: по распоряжению Георга там всегда поддерживалась высокая температура, даже теплыми летними ночами. Но эта женщина, видимо, наслаждалась теплом, судя по тому, как она искусно спустила платье с плеч и вытянула голые ножки. Георг облизнул губы.
Из-за закрытых дверей доносилась музыка Баха, вперемешку с благовоспитанным бормотанием многочисленных гостей, и где-то совсем вдалеке звучала слабая трель звонкого женского смеха. От этого смеха Георга сковала неуверенность.
Сегодняшний прием состоялся по особому случаю, почетным гостем на нем был не кто иной, как свергнутый с престола французский король Людовик XVIII. Но придворные и так являлись сюда каждый вечер, все эти ехидные высокомерные светские дамы и джентльмены. Они пили его вино, ели его еду, слушали его музыкантов, но он-то знал, что на самом деле они думают о нем. Они вечно насмехались над ним, называли его фигляром, перешептывались, дескать, он такой же сумасшедший, как его отец. Они думали, будто он ничего не знает, но он знал. Точно так же, как знал, что они поднимут его на смех, если он снова позволит этой женщине сделать из себя дурака.
«Почему она молчит?»
Насторожившись, Георг расправил плечи и выпятил грудь.
– В чем дело, мадам? Или вы заманили меня сюда просто ради того, чтобы поиграть со мной? Хотите сделать из меня дурака?
Он шагнул к ней, но споткнулся и ухватился пухлой рукой за изогнутую спинку ближайшего стула. Разумеется, подвела лодыжка. Вечно она под ним подламывалась, как сейчас. И выпитое вино тут ни при чем, уж кто-кто, а он умел пить, не в пример большинству мужчин вдвое его моложе. Все так говорили.
Свечи в золоченых бра ярко вспыхнули и вновь загорелись мерцающим светом. Он не помнил, как сел. Но когда открыл глаза, то оказалось, что он сидит, развалившись на стуле перед огнем, уткнув подбородок в белые складки затейливо завязанного галстука и выпустив струйку слюны из уголка рта. Утершись тыльной стороной ладони, Георг поднял голову.
Она лежала в той же позе, свесив голую ножку с желтой бархатной подушки, игриво приспустив с плеч переливчатое платье изумрудного цвета. Но сейчас она смотрела на него широко открытыми и почему-то пустыми глазами.
Гиневра Англесси была настоящей красавицей, с мягкими округлостями полуобнаженных грудей, белых, как девонширские сливки, и черными как смоль, блестящими волосами. Георг встал со стула, опустился перед ней на колени и даже задохнулся, взяв ее холодную руку в свою.
– Миледи.
Тут его впервые кольнула тревога. Георг ненавидел с кандалы, а если с ней вдруг случился какой-то там припадок, то не миновать отвратительной сцены. Просунув руку под ее обнаженные плечи, он слегка встряхнул женщину.
– Вы… о боже… вы больны?
Такой вариант его еще больше не устраивал. Он даже содрогнулся от ужаса, боясь подхватить заразу. Дело в том, что он был очень подвержен инфекциям.
– Позвать доктора Хебердена?
Георг хотел немедленно от нее отстраниться, но она лежала в такой неудобной позе, навалившись на бок, что он так и не сумел высвободиться.
– Позвольте, я устрою вас поудобнее, а затем пошлю кого-нибудь за…
Он умолк на полуслове и резко обернулся на звук открывшихся дверей.
– Возможно, принц прячется здесь, – раздался веселый женский голос.
Застигнутый врасплох, Георг окаменел, да так и остался стоять на коленях, неловко сжимая в руках бесчувственное тело красавицы, молодой жены маркиза Англесси. Прекрасно сознавая нелепость ситуации, он облизнул внезапно пересохшие губы.
– По-моему, у нее обморок.
Леди Джерси побледнела, что было заметно даже под румянами, и тихо охнула, так и не отпустив дверную ручку, глаза ее широко раскрылись.
Дверной проем заполнили мужчины с суровыми лицами и визжащие женщины. Георг узнал своего кузена, Джарвиса, и сынка лорда Гендона, виконта Девлина, известного головореза. Все они пялились на него. Прошла минута, прежде чем Георг понял, что они смотрят не на него, а на усыпанную драгоценными камнями рукоять кинжала, торчащего из голой спины маркизы Англесси.
