— Сомневаюсь, чтобы заговорщики видели эту опасность. Чтобы замыслить заговор против династии, нужна большая доля спеси. Так что, скорее всего, им даже в голову не приходило, как легко они могут все потерять.
— Но при чем здесь смерть леди Англесси?
— Мне тоже хотелось бы это знать. — Девлин отбросил полотенце. — Думаю, она случайно явилась свидетелем чего-то, совсем как Том, оказавшийся в переулке за таверной. Или… — Он замолк в нерешительности.
— Или она сама участвовала в заговоре, — договорила Кэт, вручая ему бокал бренди.
Он сделал глоток и посмотрел ей в глаза.
— А ведь и такое возможно.
Кэт помолчала немного, вспоминая, что еще говорил Эйден О'Коннелл о реставрации Стюартов, ведущей к миру с Францией. Ален Вардан был наполовину француз.
— А что шевалье де Вардан, — внезапно произнесла она, — каковы его политические предпочтения?
— Насколько я могу судить, у него их нет… по крайней мере, открыто он о них не высказывается. Его родственник Портланд явный тори, как и муж Морганы, лорд Куинлан. Но с другой стороны, почти все знатные и богатые мужчины принадлежат к партии тори — включая Англесси. И моего родного отца. — Девлин умолк, позабыв, что держит в руке бокал.
— О чем задумался?
— Когда сегодня днем я виделся с Варданом в клубе у Анджело, он рассказал, что Гиневра хотела бросить Англесси. Она якобы боялась его.
— Боялась? Почему?
— По его словам, Англесси убил свою первую жену.
— Ты веришь?
— Я слышал, что его первая жена умерла при родах. Я как раз собирался на Маунт-стрит расспросить маркиза об этом, когда меня перехватил Лавджой.
— Ты думаешь, Гиневра каким-то образом узнала о причастности мужа к заговору и испугалась, что он убьет ее — лишь бы она не проговорилась? Но… не стала бы она предавать собственного мужа. Или нет?
Девлин потер рукой лоб, и только тут Кэт поняла, как он устал. Устал и расстроен.
— Очевидно, я что-то упустил. Что-то важное.
Нежно обняв его, Кэт прижалась к нему всем телом. Пусть ей никогда не быть его женой, зато какое счастье обнимать его, любить и быть любимой. И с нее довольно, как уверяла она себя. Ради него она должна довольствоваться малым.
— Ты все выяснишь, — сказала она тихим хрипловатым голосом. — Если кому-то это по плечу, так только тебе. А теперь пошли спать.
Она проснулась до рассвета и обнаружила, что место рядом с ней успело остыть. Она оглядела комнату.
Он стоял к ней боком, у окна, и, отодвинув тяжелую портьеру, смотрел на постепенно светлеющую улицу. Она видела только профиль склоненной головы, и ей показалось, что он внимательно смотрит вовсе не на улицу, а на какой-то предмет у себя на ладони. Только когда Кэт выскользнула из-под одеял, подошла к нему и обняла за плечи, она поняла, что он рассматривает материнское ожерелье с голубым камнем на серебряной цепочке, переплетенной между пальцами.
— Что случилось? — спросила она, уткнувшись носом ему в шею. — Почему не спишь?
Он протянул свободную руку и, положив ладонь ей на затылок, развернул к себе лицом.
— Вчера вечером ко мне приходила Аманда.
— Леди Уилкокс? — удивленно переспросила Кэт, помнившая, что сестра Девлина не разговаривала с ним с февраля.
— Она озабочена тем, что моя деятельность может помешать ее дочери составить удачную партию. И ей захотелось знать, что на меня нашло, раз я, как последний плебей, согласился расследовать убийство.
— Ты рассказал ей об ожерелье?
— Да. — Он медленно покачал на цепочке трискелион так, что тот несколько раз описал короткую дугу в темноте. — Она не удивилась, хотя была озадачена.
Кэт вглядывалась в затененные черты его лица, но он запрятал все свои эмоции так далеко, где она не могла их увидеть.
— Возможно, она не уловила связи.
Он криво усмехнулся.
— О нет. Уж кто-кто, но Аманда очень сообразительна. Ее, вероятно, озадачило, как моя мать, всю жизнь дорожившая этой вещицей, могла ее кому-то отдать. А вот задаться вопросом, что случилось в тот день на морской прогулке недалеко от Брайтона, ей никогда не приходило в голову.
Кэт глубоко вздохнула.
— Что ты хочешь этим сказать, Себастьян?
Он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза, на какую-то долю секунды потеряв над собой контроль, и тогда она увидела все — непонятную смесь злости и обиды, удивления и боли.
— Аманда знает. Она всегда знала. — Он невесело хохотнул. — И увеселительная прогулка, и гибель яхты — все это спектакль. Мать не утонула в то лето. Она просто ушла. Оставила отца, оставила меня. Но она не умерла.
Он сжал подвеску в кулаке с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
— Она не умерла.
Аманда завтракала, разложив перед тарелкой «Морнинг пост», когда в комнату без доклада вошел ее брат. Она даже глаз не подняла.
На газету упало ожерелье графини Гендон — серебряное, с голубым камнем, и от неожиданности Аманда вздрогнула, но все-таки удержалась, не поморщилась.
Оставаясь спокойной, она подняла взгляд на Девлина. В его глазах бушевали такие страсти, что она невольно потупилась.
— Так она все еще жива? — спросил он.
Аманда сделала глубокий вдох, восстанавливая самообладание, и с вызовом уставилась в желтые глаза брата.
