В больнице у меня быстро взяли кровь на анализ и определили в одноместную палату дожидаться результатов. Стас все это время был рядом, держал меня за руку и, почти уже спящую, укладывал в кровать. Напоследок поцеловал меня и ушёл, пообещав приехать на следующий день. Маму с Евгением я не дождалась, только утром, проснувшись, наткнулась взглядом на огромную сумку, лежащую на кресле. Похоже, мама планирует оставить меня в больнице на большое количество времени, поэтому захватила из дома половину моего гардероба.
Рано утром меня разбудил врач, он поспрашивал о моем самочувствии и обрадовал, что долго лежать в больнице не придётся. Результаты анализов показали, что концентрация лекарственного препарата в моей крови минимальна, и в течение ближайших дней остатки этой гадости самостоятельно выведутся из организма, для этого нужно лишь пить побольше жидкости. С моей головой было тоже все в норме, сотрясения не обнаружилось, зато на затылке осталась большая шишка, а на запястьях — отчётливые гематомы.
Несмотря на то, что спать я легла достаточно поздно, тех нескольких часов сна мне хватило, чтобы чувствовать себя бодрой и отдохнувшей. А ещё я находилась в предвкушении встречи со Стасом. Вчера наше общение вышло скомканным, и мы мало находились наедине, а сегодня я планировала провести с ним как можно больше времени, если он, конечно, этого захочет.
Но, вопреки моим ожиданиям, первым посетителем стала мама, я была рада её видеть, но в первую минуту испытала лёгкую досаду. Все-таки, я надеялась, что первым придёт Стас.
— Привет, милая, — мама вошла в палату с пакетом, обняла меня одной рукой и принялась выкладывать продукты на тумбу. — Ну, как ты тут?
— Привет. Зачем так много? Меня завтра уже выписывают, мам, — подошла к ней и обняла со спины, а она напряглась.
— Как выписывают? Ты ничего не путаешь?
— Нет. Дмитрий Сергеевич сказал, что анализы в норме, сотрясения нет, поэтому нет смысла меня тут держать, — я взяла виноградинку и, покрутив ее в пальцах, отправила в рот.
— Алиса! — тут же возмутилась мама, — Их мыть нужно, — забрала виноград и отправилась в ванную, которая находилась тут же, в палате. — Я сама схожу к твоему врачу, уточню пару моментов.
— Ты не хочешь, чтобы я вернулась домой? — демонстративно надула губы, когда мама вышла из ванны с мытыми фруктами, сложенными в глубокую пластиковую миску.
— Хочу, чтобы ты вернулась здоровой, — отрезала мама, поставила фрукты обратно на тумбу и присела в кресло. — Как ты себя чувствуешь?
— Со мной все хорошо, голова уже не болит, — подняла руку и провела по затылку, задержавшись рукой на выпуклой шишке.
— Боже мой, — мама прикрыла рот рукой и круглыми от ужаса глазами смотрела на мою руку. Широкий рукав больничного халата задрался до локтя, обнажив мое синее запястье. Я постаралась как можно быстрее спрятать гематомы, пока мама не начала причитать.
— Мама, не переживай ты так, они уже не болят, опухоль спала, а синяки быстро заживут, — хотела подойти к маме, но не рискнула, одно неловкое движение, и она с более близкого расстояния сможет рассмотреть мои пострадавшие запястья. Хорошо, что шишка спрятана под волосами, иначе маму пришлось бы откачивать, наверное.
— Не переживай, скажешь тоже. Стоило только отпустить тебя одну, как случилось такое…
— Перестань, это тут совсем не при чем. Он мог напасть на меня по дороге из школы, или за магазином, или ещё где-нибудь. Вы же не можете няньчиться со мной постоянно. Чему быть, того не миновать. Слышала такое?
— Слышала, — мама вздохнула.
— Мам, а ты не знаешь, где мой телефон? — только сегодня вспомнила, что мой телефон остался лежать в кармане брюк Семёна, и это не есть хорошо.
— Не знаю. А он не у тебя разве?
— Нет, к сожалению, — я потянулась к винограду и отломила себе веточку, забралась с ногами на кровать и принялась за еду.
— А больше тебя ничего не интересует? — мама так хитро улыбнулась, что я сразу поняла, о чем речь, точнее, о ком.
— Что там с Семеном? — спросила совершенно о другом и тут же пожалела об этом, потому что мамино лицо исказила гримаса.
— Надеюсь, его надолго посадят, — она вложила в эти слова всю свою боль и отчаяние, которые испытывала.
— Прости, я не это хотела спросить, — отложила виноград обратно в миску — есть перехотелось, когда увидела, как расстроилась мама, стоило мне напомнить ей о подонке, решившем поиграть в народного мстителя и забывшем о том, что больно он делает не только тому, кого считает виноватым в своих бедах.
— Спрашивай уже, — махнула рукой и улыбнулась.
— Ты знаешь, где Стас? — смущаясь, спросила действительно то, что было мне не просто интересно, а жизненно необходимо знать.
— Знаю, — опять эта её хитрая улыбка.
— Иии? — подтолкнула её к ответу.