Это росла бойкая, веселая и умная девочка. Но я отвык от детей, и всё у неё мне казалось забавным и смешным до смерти. Она скоро уехала, и мы остались вдвоем с матерью.
Мать хлопочет о моем здоровье, не жалея для этого ничего. Она всё работает, измоталась одна, а я помочь ей не в силах. Как только уехали сестра с племянницей, в доме стало совсем пусто.
Расставаясь, я всегда уезжал, и вот впервые ощутил, что значит остаться. И я загрустил, загрустил, сам не зная о чём. Причин для этого было много…
<p>Эпилог</p>Перебиты, поломаны крылья,Тихой грустью мне душу свело,Словно снегом, серебряной пыльюВсе дороги мои замело.Тихо струны гитары играютМоим мыслям угрюмый ответ.Жизнь совсем ведь ещё молодая,А душе моей – тысячу лет.Вспоминается небо в разрывахНад Варшавой и Вислой-рекой,Золотые поля под Полтавой,Подмосковный закат голубой.Монотонно гудели моторы,Тихо месяц над облаком плылИ во мраке тянулись просторы —Самолёт шёл во вражеский тыл.Кёнигсберг был окутан туманом,Бились волны в расщелинах скал.Шла пехота на штурм ураганом.Крепче сжал наш пилот свой штурвал.Вдруг мелькнул ослепительный пламень,Ослепило нас всех на борту.Самолёт, как сорвавшийся камень,Штопорил и терял высоту.Бортмеханик взглянул на пилота —Он тянул непослушный штурвал.Пламя било с крыла самолёта.Бортмеханика штурман обнял.Слышно волны плескались о скалыИ внизу бушевала вода.Немцы дали ракеты – сигналы.Не забуду тот миг никогда.Чередой проходили события юности. Вспоминалось многое. А воспоминания в одиночестве всегда переходят в грусть – тихую и нежную. Слабое здоровье всегда портит настроение. Но я нашёл «средство спасения», и вот, теперь терпеливо покрываю листки мелким почерком. Это посильная для меня работа, а в работе я никогда не ощущал скуки, так как всегда был поглощен ею.
Меня всегда мучил вопрос: неужели всё это может повториться?
И ещё: я не смог выполнить просьбу паренька – десантника. Адрес его матери сгорел в огне войны. Теперь я просто обязан был написать всем матерям, чьи сыновья не вернулись с войны.
Матери и жёны, друзья и близкие люди ещё долго-долго будут глядеть на запад, ожидая, несмотря ни на что, возвращения милого сердцу человека…
Пройдут годы. Из руин и пепла вновь поднимутся города, залечатся раны, осмыслится суровая и беспощадная правда войны. Но чья-то не остывающая любовь будет вечно тревожить память.
23 мая 1946 годаУсть-Лаба<p>Фотографии из семейного архива</p>Мама Дмитрия Сидоренко Анна
Отец Дмитрия Сидоренко Григорий
Папа Григорий и мама Анна
Встреча в родном доме после войны Мама – Сидоренко Анна Павловна и дети – Дмитрий, Сергей, Лида, Нина
Сидоренко Павел – старший брат Дмитрия, во время войны служил на Дальнем Востоке
НИКТО НЕ ЗАБЫТ И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО!Народная акция «Бессмертный полк» 9 мая 2016 г.Семья внука Дмитрия Григорьевича Сидоренко – Владимир, Ольга и их дети – Алексей, Екатерина, Андрей, Александр, Михаил
Воздушный бой. Рисунок правнуков Дмитрия Григорьевича Сидоренко Алексея и Екатерины Сидоренко
