«Наверное, потому, чтобы хоть частично искупить вину перед ней и перед тобой. Валер, ты простил Мишку и Тимку, готов меня простить. А как же Настя? Мне стало жаль эту девчонку. Она готова жертвовать ради тех, кого любит. Прости её, она просто безумно тебя любит. Она настоящая, а настоящих людей я встречал мало. Понимаешь, мало почти за триста лет. Меня предавали, обманывали, поэтому я разучился доверять. Я ведь тоже люблю людей, настоящих. Но их нет. Знаешь, с каким удовольствием я слушал стук сердца, когда обнимал твою Настю? Живого, тёплого человеческого сердца. Прости. Насте, юрке, Владу я бы не причинил вреда. Они у тебя настоящие. Поэтому я очень жалею, что не стал твоим другом».
«Не причинил бы вреда, говоришь? А то, что ты её изнасиловал — это ничего?»
«Не насиловал я её».
«Илону тоже не насиловал?»
«Я насиловал Илону? Я жизнь за неё отдам. Если бы мог, стал бы человеком, не раздумывая, на этот хеллоуин. Она так похожа на Марфу. Марфу я потерял, её убили, она умирала у меня на руках. Не хочу Илону терять. Я влюбился, как мальчишка. Я так хотел ею обладать, обнимать её, целовать. Я думал, что справлюсь. Но она просто свела меня с ума. Я не хотел причинять вреда Илонке. Когда понял, что теряю контроль над ситуацией, я прокусил себе руку».
«Это, Алик, уже плагиат. Так у тебя был секс с Илонкой?»
«Да, но она уже не была девственницей. И, предупредив твой очередной вопрос, скажу, что она не беременна. Это я смог сделать, можешь успокоить её опекуна. И передай Светику от меня спасибо заЛонку. Если мне будет вынесен смертный приговор, то перед смертью будет что вспомнить — это синеглазое чудо».
«Пойдём, сам ему скажешь».
«Куда пойдём?»
«На воздух. Сколько можно здесь торчать? И саам Светику всё скажешь. А об этом я никому не скажу».
Валерка смахнул с щеки Альберта кровавую слезинку.
«Я знаю, Валер».
Алик с Валеркой вышли из палатки., где их встретили Светик и Александра.
«Я вижу, что переговоры прошли удачно?»
«Более чем».
«Готов, Алик, предстать перед судом?»
«Теперь да. Я знаю, что по правилам вы можете это сделать».
«Да ты никак и правила вспомнил?»
«Светик, я знаю правила».
Молодёжь у костра веселилась. Они уже познакомились и с удовольствием общались. Влад с Катериной к ним присоединились. От костра доносились разговоры, смех, звуки гитары. Вскоре Юрий разместил гостей по палаткам, он понимал, что людям нужен отдых после всех пережитых приключений. Потом он предложил Владику и Катьке: «Пойдёмте отсюда, здесь сейчас будет суд. По вампирским законам трое могут судить того, кто их нарушает, если у них накопилось к нему достаточно претензий».
«А поприсутствовать можно?»
«Нет, ученикам здесь делать нечего. Пошли лучше купаться».
Молодые вампиры с Владом ушли от костра, а старшие расселись вокруг него. Святослав, как самый старший из судей, открыл судебный процесс: «Начинаем судебный процесс по делу Альберта Гиршвельда, который обвиняется в нарушении наших законов. Алик у меня было пятеро твоих учеников. В чём дело? Сколько их будет ещё?»
«Было бы лучше, если бы я их убивал?»
«На это ты имеешь право. Но было бы лучше, если бы ты их воспитывал. У меня в принципе претензий больше нетКто следующий? Сашка, давай, высказывай свои обвинения».
«У меня тоже ученики, четверо. Мы выяснили, что про Нила он сказал правду. Получается, что и претензий то больше нет».
«Всё значит упирается в учеников? А кто просил вас их подбирать? Я бы их сам потом убил».
«Да что же ты за моральный урод такой? Они ведь хорошие ребята. Ты бы убил Валеру, моих мальчишек и меня в том числе? Да и Мишка с Тимкой вполне нормальными оказались».
«Ну не смешно ли? Вы судите вампира за то, что он моральный урод, а не мальчик-одуванчик. Ну, извините за то, что меня таким сделали, за то, что не хочу быть воспитателем, молокососам сопли вытирать. Я тоже не хотел быть вампиром, но меня вообще никто не спрашивал, меня тоже никто не жалел и не воспитывал. Я, как и вы, очень рано потерял всех близких мне людей».
«Но мы же не стали такими уродами. Были бы у тебя ученики, если бы ты их не бросал, было бы кому тебя любить и ты бы не был одиноким. А не хочешь воспитывать, так не обращай».
«Ты права, Сашенька. С Валеркой я ошибся, зря я так сделал. Всё, Светик, больше брошенных учеников не будет. Считайте, что убедили».
«Ладно, этот вопрос решили. Валера, твоя очередь».
