Когда вмешалась жизнь полностью

— Ты расстроилась? — Гас выбросил стекло в мусорное ведро и достал из него пакет, завязав его узлом.

— Нет. Да… не знаю. — Брови Паркер сошлись у переносицы, когда она сосредоточенно отмывала липкий пол шваброй.

— Ты ревнуешь. — Он старался не ухмыляться, будто ему это нравилось, но ничего не вышло.

— Иди нахрен, — прошептала она.

— Это ты посоветовала мне «показать» жене, как сильно я все еще ее люблю. Так что, я…

— Да-да, я поняла! Господи, мне не нужны подробности. Я даже не собираюсь у вас оставаться. Как только Сабрина уделит мне больше двух секунд своего времени, я уволюсь.

— Ты переезжаешь?

— Что? Нет. С чего ты взял?

— Ради чего еще увольняться с хорошо оплачиваемой работы? Чтобы держаться от меня подальше? И все же твоя входная дверь все равно останется в ста ярдах от моей. Пес моей жены все равно найдет способ привлечь твое внимание, и мне все равно придется прийти и спасти его… или тебя… в зависимости от того, как на это посмотреть.

Паркер, наконец, бросила быстрый хмурый взгляд на Гаса. Затем прополоскала швабру в раковине прихожей.

— По-твоему, единственный способ держаться от тебя подальше — это переезд?

Гас выглянул из-за угла и посмотрел на нее.

— Да.

— Вот сам и переезжай. Почему переезжать должна я? Мой дом стоит здесь дольше твоего.

Ему нравились ее дерзкие доводы и то, с какой уверенностью она держала спину прямо, даже если это выглядело не совсем правдоподобно.

— Ты прожила там пару недель, — усмехнулся он.

Она повернулась к нему, но ее нахмуренные брови не смогли скрыть блеска в глазах. Как бы ей ни хотелось злиться на него, ее тело сопротивлялось этому.

— Этот дом принадлежал моей семье на протяжении нескольких поколений. Там жили мои бабушка и дедушка, и их родители тоже.

— Только за свою землю я заплатил более трехсот тысяч.

Паркер в удивлении отшатнулась.

— Ты спятил?

— Я сделал это ради любви. Чтобы «показать» жене, как сильно я ее люблю.

Паркер отпихнула его в сторону, — не вскользь, а настоящим толчком — хотя он и не стоял на ее пути.

— Мне жаль беднягу, у которого нет трехсот тысяч долларов, чтобы выразить свою любовь женщине, — рассмеялась она. — Или, может, мне жаль женщину, чей мужчина считает, что за триста тысяч можно купить ее любовь. Не уверена. Я подумаю об этом позже.

— Подумаешь? Было бы замечательно.

Сарказм, кажется, стал темой сегодняшнего утра.

— А пока ты думаешь, не могла бы поведать мне, почему так злишься?

— Я не злюсь. — Прислонившись к стойке, Паркер возилась с телефоном.

— Ты злишься, что я занимался сексом со своей женой.

Она хмыкнула.

— Да, конечно, причина в этом. Я злюсь из-за того, что парень, которого я знаю две недели, занимался сексом со своей женой. Абсолютно разумно. Как ты догадался?

— Потому что я тоже из-за этого злюсь.

Мышцы ее челюсти сжались, и она с трудом сглотнула.

— Я говорила с сарказмом, — прошептала она, не поднимая глаз.

— А я нет.

— Мне плевать.

Гас шагнул ближе.

— Спроси меня, почему.

— Мне плевать.

Еще один шаг.

— Ночью я занимался любовью со своей женой, думая о своей соседке.

— Господи, Гас… — прошептала Паркер, медленно поднимая глаза и качая головой.

— За день до нашей встречи я бы сказал, что я ни хрена не такой парень. Изменщик? Ни. Хрена. Потом мы встретились, и в одно мгновение я стал лицемером и изменщиком.

Паркер ответила умоляющим взглядом, глядя на него так, будто весь ее мир вот-вот рухнет.

— Моя сестра.

Он прищурился, на секунду засомневавшись, правильно ли ее расслышал.

Ее затуманенный взгляд оторвался от его глаз, сосредоточившись на его плече или, может быть, на чем-то за ним.

— Мой парень изменил мне с моей сестрой.

Такого поворота он точно не ожидал.

— Я возненавидела ее сильнее, чем его. Мы — семья. Она — моя родная кровь, но мы не разговаривали уже два года, и, думаю, я была готова никогда больше с ней не заговорить. Пока… — она посмотрела ему в глаза, — …ты не произнес мое имя.

Она рассмеялась, и это прозвучало как самый болезненный смех, который он когда-либо слышал.

— Мое. Имя. Насколько это глупо? Честно говоря, мне оно никогда особо не нравилось. Но когда его произносишь ты… я чувствую это в тех местах, где, черт возьми, не должна ничего чувствовать от женатого мужчины. Я не хочу чувствовать тебя. Не хочу, чтобы ты был в моей голове. Не хочу утром сто раз смотреться в зеркало перед тем, как приду сюда. Не хочу ревновать к твоей жене. И не хочу знать, что ты трахал ее прошлой ночью, думая обо мне.

— Паркер…

Она отступила на шаг, когда он двинулся к ней.

— Я возжелала мужа своей соседки! Это грех, Гас. Самый… страшный… полагаю. В своей разрушенной жизни я винила измену, но сейчас у меня возникают ужасно неуместные мысли о моем соседе. Избежать их невозможно. Я не знаю, как их остановить. В моем мозгу нет кнопки выключения. Серьезно… я попаду в ад!

— Паркер…

— ПРЕКРАТИ ПРОИЗНОСИТЬ МОЕ ИМЯ!

Замолчав, Гас отступил на несколько шагов, освобождая пространство взбесившейся соседке.