Когда вмешалась жизнь полностью

— Ты тоже заслуживаешь счастья. — Сотня других бойцовских слов ждала своей очереди, но сострадательные почему-то настаивали на том, чтобы прозвучать первыми.

Он тихо усмехнулся.

— Моя жизнь далеко не ужасна. Даже если у моего брака трудности, мне есть за что быть благодарным, кроме Сабрины.

— Прекрати.

Его голова склонилась набок.

— Прекратить — что?

— Это! — Паркер повернулась и провела рукой по волосам. — Я разбила стакан сока, когда ты сказал мне, что занимался сексом со своей женой. Это смешно, потому что я ненавижу изменщиков, и, по твоему собственному признанию, ты переступаешь со мной черту неверности с нашей первой встречи. Мне следовало отпраздновать твой секс с Сабриной.

Она переплела пальцы на макушке и посмотрела в окно на Рэгса, гоняющегося за бабочкой по двору.

— Почему, почему я не отпраздновала священный союз твоей любви? Я полностью за это… мне очень нравится такая красивая моногамия. Ура, моногамия! — Паркер вскинула руки над головой, будто ее команда выбила тачдаун.

Но через секунду ее руки упали по бокам, и она снова повернулась к Гасу.

— Ура, моногамия. — Он вяло поднял большой палец вверх.

— Думаю, было лучше, когда я тебя немного ненавидела.

— Когда я был презренным?

— Да.

— Почти уверен, что предложил стать таким человеком, чтобы ты чувствовала себя лучше. — Он выбросил пустой стаканчик в мусорное ведро. — На самом деле, я изо всех сил старался быть парнем, которого ты ненавидела. И мне это давалось нелегко, потому что по натуре я довольно хороший.

— Со здоровой самооценкой. — Она раскачивалась с пятки на носок, разглядывая ногти на ногах, которые скрыла под густым слоем розового лака, чтобы доктор Здоровые Стопы не слишком их осматривал. — Думаешь, ты уйдешь от нее?

— От Сабрины?

— Да. И я спрашиваю не потому, что ты бросишь ее ради другой, и уж точно не ради меня. Мы оба знаем, что теперь у меня есть ножной доктор. Кто может с ним конкурировать? — Паркер взглянула на Гаса.

Его губы тронула кривая улыбка, заставив ее почувствовать связь. Это ее напугало. Ей не нужно было чувствовать связь с Гасом, но именно это происходило всякий раз, когда они находились наедине в одной комнате.

— Он практически целыми днями лечит грибок. Хорошая партия, Паркер.

— Спасибо, мистер Уэстман.

Он взглянул на свой телефон и вздохнул, напряженно хмуря брови.

— Мои родители женаты сорок лет. Бабушки и дедушки перешли шестидесятилетний рубеж совместной жизни. Кажется, все они объясняли долговечность своих браков страстью. Жили ради любви. Ссорились, чтобы сохранить любовь. Мирились, чтобы снова поссориться. Трудно любить того, кто отвергает твою любовь. Трудно ссориться с тем, кто молчит. И еще труднее мириться, когда ты даже не знаешь, из-за чего поссорился.

Гас приводил Паркер в ярость в девяноста процентах случаев. В остальные десять процентов он разбивал ей сердце. Она обнаружила, что ее тянет к его несовершенствам, как ее пленяет мужчина, который не хочет ничего, кроме как любить женщину. Это разозлило ее и вызвало неописуемую зависть к Сабрине.

Примерно через минуту молчания Гас откашлялся и снова взглянул на телефон.

— Ты должна отвезти меня в автомастерскую за фургоном. Техобслуживание завершено.

— Я должна?

Он схватил список со столешницы и указал на верх листа.

— Видишь. «Отвези Гаса за его фургоном».

Она выхватила листок.

— Это не почерк Сабрины, и она не называет тебя Гасом.

Гас кивнул в сторону двери.

— Поехали. Я оплачу тебе бак бензина и куплю пончик на заправке. И, кстати, Сабрина называет меня Гасом, когда мы очень… моногамны.

— Иди нахрен, Август.

— Вот это настрой, Паркер.

— Эй, Гас! Твой фургон припаркован сзади. Ключи и счет возьмешь у Пэм, — сказал Стью, владелец автомастерской, помогая молодой девушке накачивать шины. Он заканчивал рабочий день с таким же количеством масляных пятен на синих штанах и рубашке, как и любой из его сотрудников.

— Спасибо, Стью. Я ценю это. К счету я еще добавлю бак бензина. — Гас ухмыльнулся Паркер, заправляя бак Олд Блю, двухдверного пикапа «Chevrolet». Он был почти таким же старым, как и ее фермерский дом.

— И пончик, — вставила Паркер, забирая волосы в хвост.

— И пончик. — Гас завинтил крышку бензобака.

Он не мог вспомнить, когда Сабрина в последний раз ела пончик или что-нибудь жареное или замороженное. Он не мог винить Паркер, которая привлекала внимание всех парней в мастерской в своей облегающей белой майке и серых шортах… очень коротких шортах. Сплошные мили загорелых ног и подтянутые мышцы рук.

— Привет, Гас. Как дела? — спросила Пэм за кассой, когда они с Паркер перешагнули порог заправки под звон дверного колокольчика. — Кто твоя подруга?

— Пэм, это Паркер, мой водитель и помощница Сабрины.

— Второсортная помощница, — пробормотала Паркер, осматривая оставшиеся пончики и вращающуюся витрину с горячими закусками.

— Рада знакомству.

— Я тоже. — Паркер быстро улыбнулась женщине, прежде чем вернуть свое внимание к пережаренной пище и пончикам.

— Добавь, пожалуйста, к моему счету еще бензин с шестой колонки.

— Хорошо. Что-нибудь еще?