Впервые карие глаза Гаса с золотыми крапинками встретились с глазами Паркер и не отрывались от них более нескольких секунд. Он ухмыльнулся. Не жуткой мужской ухмылкой, а скорее мальчишеской. Ухмылкой «ты-только-что-спасла-меня-от-неприятностей».
Паркер ощутила эффект этой ухмылки в местах, где неуместно чувствовать ухмылку женатого мужчины.
— Не хочу отрывать вас от вашей компании. — Он кивнул в сторону ее дома.
Она засмеялась.
— Нет никакой компании. Я на самом деле думала, что вы моя мама. Это была шутка. Она не верит в секс.
Он прищурил один глаз.
— Абсолютная правда. По-другому и не скажешь.
Скептицизм исчез с его лица, и он откашлялся.
— Давай сделаем это, Рэгс. Иначе оба будем спать в собачьей будке.
Под скрип дверных петель они вошли в сарай, пристроенный к гаражу. Брезентовые конверсы Паркер оставляли следы на грязном бетонном полу. В воздухе висела смесь мульчированной травы, засохшей на лезвиях газонокосилки, ржавых инструментов и пыли.
В отличие от своей жены и большинства его знакомых, Гас любил запах деревни. Для него каждый глоток воздуха Айовы ассоциировался с тяжким трудом, хорошими людьми и истинным сердцем страны.
Паркер постучала пальцем по нижней губе, осматривая сарай, заваленный садовым инвентарем, грязными цветочными горшками, разбросанными инструментами и старым велосипедом. С гвоздей на стене свисали аккуратно намотанные веревки, а на полках стояли банки из-под кофе и стеклянные емкости, наполненные всякой всячиной, — всего понемногу и все на своих местах.
Здесь все выглядело гораздо более организованно, чем в любом другом месте, которое Гас видел в своей жизни. Это говорило о многом, учитывая, что он женился на преуспевающей перфекционистке.
— Хм… кажется… — Паркер подошла к дальней стене.
Гас не мог вспомнить, когда в последний раз пялился на женщину, которая не являлась его женой. Он женился на потрясающей миниатюрной блондинке, воплощающей все его фантазии. Пялиться на других не было необходимости. Видимо, теперь потребности изменились… как и многое другое в его жизни. Он и не осознавал, что ему
Сегодня он слишком долго пробыл на жаре; вполне возможно, от температуры почти под сорок его мозги поджарились. А еще не стоит сбрасывать со счетов то, что двумя неделями ранее жена уехала в командировку.
— Вот они. Надеюсь, все еще работают. — Она поднялась на цыпочки и сняла ножницы с верхней полки.
Глаза, обладающие собственным разумом, сосредоточились на этих ногах, особенно на крепких икрах. Гас не ходил с друзьями по стриптиз-клубам или даже обедать в «Hooters»
Но жизнь святого в течение пяти лет брака давала ему поблажку, по крайней мере, так он думал.
— Вы смотрите на мои ноги.
Его взгляд метнулся к хмурой Паркер, она уже повернулась к нему с ножницами в руке. Времена изменились. Даже до того, как он женился, Гас не мог припомнить случая, чтобы женщина когда-либо упрекала его за неподобающее поведение, например, за то, что он разглядывал ее ноги.
— Я…
Она вздохнула, скривив губы.
— Довольно некрасиво, да?
Он проглотил скопившуюся во рту слюну, вместо того, чтобы позволить ей стечь по подбородку.
— Эм-м-м…
— Волейбол. Дважды делали операцию на колене, — наклонившись, она провела пальцем по шрамам.
Гас улыбнулся. Конечно, такие ноги определенно принадлежали спортсменке. Если бы девушка была на несколько дюймов ниже, они бы казались коренастыми, но рост Паркер, должно быть, был чуть меньше шести футов, и ничто в ней не выглядело коренастым.
В мгновение ока он оторвал взгляд от ее тела, сосредоточившись на подкове, прибитой к стене за ее плечом.
— Вам бы ее перевернуть. — Он кивнул на подкову. — Она должна висеть рожками вверх. В противном случае, удача будет стекать по ним, а не накапливаться в подкове.