Когда вмешалась жизнь полностью

— О, боже, просто не верится, как быстро наш пит-стоп превратился в урок по разведению собак.

Леви усмехнулся, поерзав на сиденье, левой рукой он управлял автомобилем, а правую положил на консоль между ними. Паркер игриво подтолкнул его под локоть, оставив свою руку рядом с его.

— Я и не представляла, что быть человеком в твоей жизни будет так весело. — Глядя вперед и не отрывая глаз от дороги, она коснулась мизинцем его мизинца, а затем переплела их вместе.

Как смешно. Они занимались сексом. Леви был до боли знаком с ее телом. И все же этот простой жест сказал миллион вещей, вызвал волны эйфории, пробежавшие по его телу, и вселил в него надежду на что-то экстраординарное в его жизни. И все благодаря сцепленным мизинцам. Однако он ничем не выдал свою реакцию. Сохранял спокойствие, не шевелил ни единым мускулом, не желая терять их физическую связь.

— Давай это будет последняя остановка перед Скоттсдейлом. — Леви вручил Паркер пакет с фаст-фудом, отъезжая от автозаправки по пути к отелю. Путешествие с собакой в летнюю жару сделало невозможным употребление чего-либо, кроме фаст-фуда.

— Согласна. Мне в любом случае интересно увидеть, где ты живешь. Где мы… — Она закусила нижнюю губу. — Или я остановлюсь…

— У меня настолько, насколько захочешь. Если новая работа надоест тебе за два дня, я помогу тебе собрать чемодан, куплю билет на самолет и отправлю куда угодно. Звучит справедливо? — В тот момент Леви поставил перед собой задачу сделать так, чтобы она захотела остаться с ним как можно на дольше.

— Справедливо. Но ты можешь устать от меня раньше, чем я устану от своей новой работы. Пообещай, что выставишь меня прежде, чем возненавидишь мое присутствие в твоей жизни. Справедливо?

— Справедливо. — Никогда. Ни за что. Женщина поставила его на колени одним мизинцем. Устать от нее? Конечно, нет.

Они позволили Рэгсу прогуляться по периметру отеля, а потом поднялись в номер — обычный номер с двумя двуспальными кроватями, письменным столом, стулом и пуфиком.

— Сколько тебе лет? — спросила Паркер.

Они ели гамбургеры и картошку фри прямо на кроватях. Леви прислонился к изголовью. Паркер, скрестив ноги, сидела в центре своей кровати лицом к нему.

— Тридцать три.

— И ты никогда не был женат.

Леви вытер губы.

— Нет.

— Серьезные отношения?

— Несколько.

— Насколько серьезные? — Она постучала по губам ломтиком картофеля.

— Не более шести месяцев.

— Ты когда-нибудь делал предложение?

Леви рассмеялся, покачав головой.

— Нет. Не уверен, что я создан для брака. — Он отпил свой напиток, оценивая ее реакцию.

— Почему?

— По той же причине, по которой у меня с тремя девушками были «серьезные» отношения, которые так и не привели к браку. В конце концов, я говорю какую-нибудь глупость, и они уходят.

— Правду, да? Ты говоришь правду или честен в чем-то, и они уходят.

Он кивает.

— Слишком много вопросов, на которые они на самом деле не хотели получить честного ответа.

— Типа: «Эти джинсы меня полнят?». — Паркер ухмыльнулась.

— Типа: «Как думаешь, мы когда-нибудь поженимся?». Большинство парней могли бы ответить: «возможно», даже если на самом деле имели в виду: «нет, сейчас мы просто наслаждаемся сексом». Я же? Неа. Мои ответы гораздо более прямолинейны. — Даже если в них он не хотел быть таким честным.

Леви хотел Паркер так, как никогда ничего не хотел в своей жизни. Вероятность того, что он все испортит, составляла девяносто девять процентов, но он все равно хотел бороться за этот однопроцентный шанс, что она станет для него единственной женщиной, которая сможет простить его честность.

Она сложила мусор в пакет и достала из мешка возле чемодана Леви еду Рэгсу.

— В большинстве случаев правда — отстой. Она автоматически делает тебя носителем плохих новостей.

— Ага. Отстой. — Он собрал мусор и пульнул им в мусорное ведро.

Бум.

Паркер ухмыльнулась, и он дерзко подмигнул ей.

— Хотел бы ты, чтобы тебе было легче лгать? Или ты ненавидишь лжецов? Я ненавидела изменщиков. — Паркер опустила глаза, будто стыдилась чего-то. Лжи? Ненависти к изменщикам?

— Конечно, мне бы хотелось, чтобы лгать было проще. — Леви закинул руки за голову. — Иногда правда не служит никакой цели, кроме как причинить кому-то боль. Иногда люди лгут, чтобы не причинить людям боль, а иногда ложью прикрывают свою задницу. И мои «честные мнения» не всегда являются истиной, а всего лишь мнениями. Так что… конечно, я не ненавижу лжецов.

— Ты ненавидишь изменщиков? — Она нахмурилась.

— Хочешь, чтобы я ненавидел изменщиков? — Он слегка улыбнулся ей, пытаясь поднять настроение.

— Я серьезно, Леви.

— Нет. Я не ненавижу изменщиков. Уверен, когда дело касается отношений и того, почему мы делаем то, что делаем, чтобы связать себя с кем-то, любить и ориентироваться в этой сумасшедшей жизни, существует много серых зон. Честно говоря, я долгие годы задавался вопросом: действительно ли люди созданы для моногамии.

Паркер медленно кивнула.

— А сейчас?

— Я до сих пор не знаю. Родители сказали бы, что я просто еще не нашел подходящую женщину. Ту, кто все изменит.