Сегуйло исчез.
Пэррин обыскал маяк и унылый утес — Сегуйло не мог пропасть, а спрятаться здесь негде — вокруг только небо и море.
Сегуйло нигде не было.
Пэррин вышел в ночь, взглянул на пять лун и задумчиво оглядел волнующееся море. Если бы Сегуйло поскользнулся на мокрой скале и упал в море, он непременно закричал бы… Пять лун мерцали, сверкали, отражаясь от поверхности моря; возможно, Сегуйло барахтается где-то поблизости.
Пэррин крикнул в темную морскую даль:
— Сегуйло!
Он еще раз взглянул на башню маяка. Сдвоенный бело-красный луч кружил над головой, предупреждая баржи, идущие от Южного континента в Спэйстаун, об утесе Айзел-рок.
Пэррин быстро направился к маяку — несомненно, Сегуйло лежал в своей койке или в ванне.
Пэррин поднялся на вершину маяка, обошел вокруг прожектора, спустился по лестнице.
— Сегуйло!
Молчание. Только маяк отозвался вибрирующим металлическим эхом.
Сегуйло не было в его комнате, не было в ванной, на кухне и в кладовой. Куда еще он мог пойти?
Пэррин выглянул в открытую дверь. Пять лун отбрасывали беспорядочные тени. Он увидел серое пятно.
— Сегуйло!
Пэррин выбежал наружу:
— Где ты был?
Сегуйло, худощавый человек с задумчивым, печальным лицом, что-то сказал, но ветер унес его слова. Внезапное озарение пришло к Пэррину:
— Наверное, ты залез под генератор? Сегуйло подошел ближе.
— Да.., я залез под генератор.
Он нерешительно остановился у дверей, глядя на луны, которые в этот вечер взошли все вместе. В замешательстве Пэррин наморщил лоб. Что заставило Сегуйло забраться под генератор?
— Ты.., в порядке?
— Да. В полном порядке.
Пэррин подошел ближе и в свете пяти лун: Исты, Бисты, Лиады, Миады и Поидели — внимательно оглядел Сегуйло. Глаза Сегуйло были тусклыми и избегали встречи с его взглядом, держался он как-то неестественно.
— Ты не вывихнул ногу? Скорей поднимайся и присядь.
— Хорошо. — Сегуйло медленно пересек утес и сел на ступени.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке?
— Абсолютно.
Спустя минуту Пэррин сказал:
— Перед тем как.., залезть под генератор, ты собирался рассказать мне что-то, как ты говорил, очень важное.
Сегуйло медленно кивнул:
— Это правда.
— Что ты имел в виду?
Сегуйло молча уставился в небо. Не было слышно ничего, кроме шума прибоя и порывов ветра там, где утес полого спускался к воде.
— Ну? — не выдержал Пэррин. — Сегуйло колебался. — Ты говорил, что, когда пять лун восходят вместе, ничему нельзя верить.
— Да, — кивнул Сегуйло, — верно.
— Что ты имел в виду?
— Я плохо помню…
— Почему так важно ничему не верить?
— Не знаю.
Пэррин резко поднялся. Сегуйло был человеком жестким, без эмоций. Что с ним случилось сегодня?
— Ты уверен, что здоров?
— Конечно.
— Хочешь глотнуть виски?
— Неплохая идея.
Это больше походило на Сегуйло. Пэррин знал, где тот хранит свои запасы.
— Сиди здесь, я принесу виски.
— Да, я посижу здесь.
Пэррин поспешил к маяку, взбежал по лестнице на кухню. Может, Сегуйло и подождет, но что-то в его позе и сосредоточенном взгляде на море заставляло думать иначе. Найдя бутылку и стакан, Пэррин сбежал по ступенькам. Почему-то он чувствовал, что Сегуйло исчезнет.
Сегуйло исчез. Его не было на ступеньках, не было и на обдуваемой ветром поверхности утеса Айзел-рок. Он не мог незаметно проскочить мимо Пэррина на лестнице. Должно быть, он проскользнул в дизельную и опять забрался на генератор.
Пэррин распахнул дверь, включил свет, нагнулся и заглянул под генератор. Никого. Толстый слой пыли и пленка масла означали, что никого здесь и не было.
Где же Сегуйло?
Пэррин взобрался на верхнюю площадку, маяка и тщательно обыскал все щели и закоулки сверху донизу. Сегуйло не было.
Пэррин вышел на утес. Пусто.
Сегуйло исчез.
Темные волны лагуны вздыхали и бились о рифы.
Пэррин открыл рот, чтобы крикнуть этим, залитым лунным светом, волнам, но передумал. Он вернулся на маяк, сел за передатчик и нерешительно тронул ручки настройки, ведь аппарат находился в ведении Сегуйло. Тот сам собрал его из деталей двух старых аппаратов.
Пэррин неуверенно щелкнул тумблером. Экран вспыхнул, громкоговоритель загудел и затрещал. Пэррин поспешно настроил аппарат. На экране замелькали голубые зигзаги и красные пятна. Появилось тусклое, размытое лицо. Пэррин узнал младшего клерка в офисе комиссии в Спэйстауне. Он быстро заговорил:
— Это Харольд Пэррин, маяк Айзел-рок; вышлите дежурный корабль.
Лицо на экране смотрело на него словно через толстый слой воды. Слабый голос, заглушаемый шумом и треском, произнес:
— Настройте передатчик… Вас не слышно… Пэррин повысил голос:
— А теперь вы меня слышите? Лицо на экране расплылось и исчезло. Пэррин завопил:
— Это маяк Айзел-рок! Вышлите дежурный корабль! Вы слышите меня? Здесь произошел несчастный случай.
— ..сигналы не доходят до нас. Отправьте рапорт… — Голос умолк.
Ругаясь сквозь зубы, Пэррин крутил ручки настройки, щелкал тумблерами. Разозлившись, он ударил кулаком по аппарату. Экран вспыхнул оранжевым светом и погас.
В течение пяти мучительных минут Пэррин вновь пытался оживить передатчик, но безрезультатно.
