В операционной, заранее оборудованной на «Богине» по последнему слову техники 2023-го года, на случай, если кому-то из богатых пассажиров внезапно потребуется срочная операция, обнаружились удивительные медицинские приборы и аппараты. Вот только практическая хирургия все равно требовала точности ручного труда хирурга. И тут Ефремов оказался на высоте. Оперируя раненых вместе с профессором Квасницким, он быстро заметил, что у кардиолога дрожат руки, отчего пожилой хирург, при всем своем богатейшем практическом опыте и огромных теоретических знаниях, делает ошибку за ошибкой. А у Ефремова руки не дрожали. И, хоть он не знал многое из того, что знал Квасницкий, но оперировал лучше. И Квасницкий, быстро поняв это и признав хирургический талант Дмитрия, начал подсказывать молодому коллеге все, что знал и умел сам. Было ему теперь, кому передать опыт. А Ефремов, делая операции, по ходу их, обучался методам хирургии двадцать первого века.
Оба хирурга быстро нашли общий язык между собой, потому что их обоих, в первую очередь, интересовала медицина и конкретная помощь раненым в сложившихся условиях, а все остальное казалось им в тот момент не таким уж и существенным. Даже то, что к двадцать первому веку не коммунизм построили, а восстановили капитализм, Ефремова почему-то не особенно удивляло. Квасницкий тоже не сильно удивлялся появлению людей прямиком из Советского Союза. Ведь его собственная молодость прошла именно в той большой многонациональной стране.
Оперировать вместе им пришлось всю ночь. К счастью, как только заработали машины «Богини», качка почти совсем перестала чувствоваться, словно бы они уже находились на суше, а медсестры помогали врачам четко и быстро. И только на рассвете, прооперировав всех тяжелораненых, Ефремов, совершенно лишенный сил, но с чувством выполненного долга, заснул на мягком диване в кабинете косметологии. А Тамара Петренко заботливо укрыла его пледом.
Давно наступила ночь, но Яков Соловьев не мог позволить себе пойти спать, потому что выяснить предстояло еще очень много вопросов. Для вскрытия сейфа, находящегося в каюте Дворжецкого, понадобилось вызвать с эсминца сварщика с газовым резаком. Вот только внутри не оказалось ничего особенно интересного. Стальной ящик просто был битком набит деньгами. Те самые розовые купюры с номиналом по пять тысяч, которые сунул Соловьеву доктор Ефремов, еще когда особист только ступил на борт яхты, составляли лишь малую часть. А основное содержание сейфа состояло из зеленых стодолларовых банкнот выпуска начала двадцать первого века. Лежали там еще и акции каких-то американских кампаний, тоже с датами из будущего.
Адвокат Розенфельд настоял, чтобы его допустили, хотя бы, присутствовать при обыске, раз уж к арестованному клиенту пока ограничили доступ. И Соловьев пошел на некоторые уступки юристу, не желая пока раздувать скандал. Просто Яков Ефимович не был до конца уверен, в какое же именно время их все-таки занесло. А что, если их забросило, например, в тот самый 2023 год, откуда приплыла эта самая яхта? Тогда они окажутся в очень скверном положении. И он отдавал себе отчет, что появиться на одиноком советском эсминце посреди всего капиталистического мира будущего, наверняка, не слишком приятно.
Но, могло, конечно, быть и совсем по-другому, если единственно верным окажется время, из которого выплыли пираты. Тогда всех ждет дикость окружающего мира эпохи великих географических открытий, еще недостаточно цивилизованного, не слишком развитого и очень опасного. Хотя, там шансов уцелеть, наверное, у них имелось даже больше, чем в будущем. Ведь ни пираты, ни регулярные военные флоты государств того времени не смогут противостоять вооружению советского эсминца. Да и мир в те времена еще не поделен окончательно между державами. Так что можно и свое собственное государство создать. Вот только придется тогда весь остаток жизни провести на войне против всех. Да и где брать ресурсы? Вот закончатся снаряды для артиллерии эсминца и исчерпается ресурс его механизмов, и что потом? Тоже перспектива довольно мрачная.
В конце концов, Соловьев решил пока не забивать себе голову тем, что еще не подтверждено фактами. Куда они все попали вскоре обнаружится, так или иначе. И зачем же заранее волноваться? Раз все это определено самой природой, то и изменить ничего нельзя. И будет именно то, что будет. С этими мыслями фаталиста Соловьев вместе с Розенфельдом и в присутствии двух понятых из советских матросов приступил к подсчету буржуйских бумажных денег, отпечатанных в будущем.