– Да ладно, плодись ты. Кхе! – сделала вид, что не обиделась, Лежебока и улеглась на травку рядом с дорогой. А потом ещё и зевнула, громко и с пренебрежением. Отзевавшись, добавила: – А она, пока не перемелет последнюю косточку, с места не двинется.
– Эй, кончай требуху ковырять. Пошли с нами, – обратился к Обжоре Спецназ.
– Куда?
– Террористов ловить, – объявил Спецназ и, незаметно подмигнув Лежебоке, заверил: – Они сытные.
– Террористы – это навроде индюков?
Обжора на секунду отрывается от разгрызания кости и поднимает взгляд на Спецназа.
– Нет, это люди… В смысле, нелюди. Но по виду и на вкус, полагаю, такие же. А с учётом того, что их забугорные спецслужбы подкармливают, то и вообще…
Обжора, оставив вдруг кость, вскочила и возмущённо вытаращила глаза.
– Вы что?! Да за это же… Забыла, как это называется.
– Каннибальство, – подсказала Лежебока. – Да. Кхе! Всю диаспору бездомных изведут.
Лежебока потягивается и укладывается поудобней, на бочок.
– Во-первых, каннибальство, – решил поправить Спецназ, – это когда люди – людей, а во-вторых, террористов и вообще-то принято уничтожать при задержании. И уничтожают. Но, правда, не поедают.
– А у людей всё не как у зверей, – скривилась Обжора. – Убьют, а потом закопают. И зачем убивать было?
И она вновь принялась за кость.
– Если не обезвредить террористов, то погибнет масса людей, – вздохнул Спецназ. – Это смерть и куски мяса на всю округу.
Обжора отшвырнула в сторону остатки кости и подбежала к Спецназу.
– Куски мяса на всю округу?
– На всю. И сырое, и запечённое.
Обжора изумлена.
– То есть – как сроду не бывало?!
– Говорят же тебе, – лениво протянула Лежебока.
– Здорово! – вскричала Обжора.
– Что здорово? – нахмурился Спецназ.
– Я наемся, наемся навсегда, – мечтательно проговорила Обжора. – Если будет столько мяса, то, естественно, – навсегда. И больше не надо будет. И даже желания не будет.
Лежебока скептически усмехнулась.
– Желания не будет? Это ты загнула. Кхе! Так не бывает.
– Потому что столько много никто не ел. А если съесть, то – будет.
– А удовольствие от еды? Ведь когда с хрящиком… – почти что промурлыкала Лежебока своим сипловатым голосом.
– А удовольствие останется навсегда. Когда на всю округу и сырое, и запечённое, и косточки, и потрошки… Да о чём мы говорим – не бывает же! – вдруг перебила саму себя Обжора и принялась искать недоеденную кость.
– Погибнут не только люди, – покачал головой Спецназ. – Нас тоже на куски порвёт.
Обжора замирает и оборачивается. На морде её – выражение высшей степени изумления.
– Всех? Но кто-то же должен будет… Имею в виду, что кто-то же мясо-то пособирает. А? Разве нет?
– А никто.
– Нет, кто-то останется, – не верит Обжора. – Я, чур, останусь! Да, я больше всех всегда хочу есть. И я наемся раз и навсегда. И удовольствие тоже – навсегда… Потому что будет очень сильным. Сильным и твёрдым. Как камень. Да, как камни, которые настолько твёрдые, что никуда не исчезают вовек.
Неожиданно, из ниоткуда практически, появляются Сплетница и Турист. Сплетница похожа на большеглазую блондинку болонских кровей, а Турист фигурой русская гончая, а на морду – пекинес нестриженый. Сплетница в жутком возбуждении.
– Что произошло? Что происходит? – вертится она, да так, что искры летят из её вытаращенных глаз. – Я же вижу! Что тут у вас? Ну! У меня уже было предынфарктное. Чего вы добиваетесь?
Вопрос о том, чего добиваются от неё окружающие, звучал в устах Сплетницы как прямое обвинение в покушении на её жизнь. Это просто недопустимо, это убийственно, когда кому-то что-то известно, а ей нет.
Спецназ посмотрел на Сплетницу и печально проговорил:
– Проверил твою информацию. Возможен взрыв станции.
– Похоже, скоро наедимся-таки! – торопится вставить Обжора.
– Ну-ну-ну! – дрожит от нетерпения Сплетница.
– Говорят же тебе, – начал сердиться Спецназ, – кто-то собирается взорвать станцию. И все погибнут. Все люди. Даже те, думаю, которых и с самой высокой трубы станции не видно. Ну и мы, естественно.
Обжора пожала плечами.
– И якобы некому будет кусочки подобрать. Но это врут, я тебе говорю.
– Уходить надо! – взволновался Турист и заоглядывался по сторонам. Затем добавил с досадой в голосе: – Ведь планировал же сегодня выдвинуться!
– Катастрофически теряю квалификацию. Так кто погибнет? – продолжает суетиться Сплетница.
– Сказано же – все! – нервничает Спецназ. – Кто-то в момент взрыва, а кто-то…
– Вот и я знала, что не все и сразу! – радостно перебила его Обжора. – И я подберу всё, что от всех останется!
Сплетница, сердито куснув Обжору, обернулась к Спецназу.
– По порядку, пожалуйста. Уже жалуются, что в предоставляемой мною информации нет системности, логики и ещё чёрт знает чего. Даже во лжи обвиняют. Хотя я всегда из первых рук, максимум – из третьих.
– Хочешь из первых – иди к Предателю. Недавно он от Ржавой Выставки… – Спецназ оборачивается к виднеющейся на вершине пригорка Эрвэпэдэ и видит приближающегося Предателя. – Кстати, лёгок на помине.
– Знаешь же, что отказался от интервью, – проворчала Сплетница.
Спецназ пожал плечами.
– Попробуй ещё раз. А потом уж придётся, видимо, самому мне…
