– Ты раньше не рассказывала эту историю, – сказала Эмми, желая узнать как можно больше.
– Потому что всему свое время. В знак благодарности старушка подарила вашему дедушке эти кольца. Он не хотел их брать, потому что такие поступки совершают исключительно бескорыстно. Но женщина сказала:
– Они спасают от зла и притягивают доброе сердце к доброму сердцу… – тихо повторила Габи.
– Не скажу, что эти кольца помогли нашей семье… Горя было предостаточно. Но кто знает, быть может, они сами решают, кому служить и кого беречь. Или это просто безделицы. – Шарлотта Эддингтон бесшумно засмеялась, отчего задрожали и подушки, и одеяла. Но смех также быстро прекратился, как и начался, на большее попросту не хватило сил. – Я хочу верить, что кольца помогут вам в трудную минуту. Мои дорогие девочки, к сожалению, вам предстоит долгая разлука, так пусть эти простые украшения напоминают вам друг о друге. – Шарлотта Эддингтон коротко кивнула, подчеркивая свое пожелание. – Габи, ты не сможешь остаться в доме после моей смерти. Но это не значит, что я позволю Маргарет вышвырнуть тебя за ворота. Тебя возьмет на воспитание хорошая и уважаемая семья торговца тканями. Семья Кларксонов живет в западной части Лондона, что весьма удобно. На несколько лет ты исчезнешь из поля зрения Маргарет, и она быстро о тебе позабудет. Я не сомневаюсь, Габи, что ты будешь умницей и помощницей и подружишься с дочерями Кларксонов. В эту семью тебя отвезет все тот же Дмитрий Григорьевич Болдырев. Маргарет дала слово, что выполнит все мои распоряжения относительно твоей судьбы. Собственно, ей нет смысла нарушать обещание. Во-первых, она будет рада, если кто-то поможет ей избавиться от тебя. Грубая правда. А во-вторых, большой грех не выполнить последнюю волю умирающей. Страх – это весомый аргумент. Хотя… не для каждого. – Шарлотта Эддингтон криво усмехнулась и добавила: – А теперь, девочки, возьмите по кольцу, и пусть они берегут вас. И пусть обязательно настанет тот день, когда восторжествует справедливость и вы обретете свободу, достаток и счастье.
Эмми протянула руку и взяла то кольцо, которое было ближе к ней – побольше.
– Спасибо, бабушка.
Габи досталось кольцо поменьше.
– Спасибо.
За время пути Никита созванивался с тетей Катей еще дважды, и это несколько успокоило навалившееся раздражение. Нужно выполнить то, что должен, и все. Меньше слов, больше дела.
Теперь он знал, что дом в Сочи поделен пополам. Женьке достался в основном первый этаж и несколько комнат выше, а тете Кате наоборот. «Твой отец оставил достаточно денег, и я к тому же продала свою квартиру, так что обустройство почти закончено, хотя, конечно, по мелочи работы полно… Изначально дом был в очень хорошем состоянии – приходи и живи, как говорится… Мы с Женей решили, что наше место именно здесь, поэтому стараемся сразу делать все хорошо». Слушая ровный голос тети Кати, Никита не мог отделаться от ощущения недосказанности, будто ему что-то не договаривали…
Город встретил его солнцем, жарой и той атмосферой, которая бывает лишь там, где искрится на солнце море, где гладкие камни или песок рисуют линию берега, а в многочисленных ресторанчиках, окруженных зеленью, и на верандах расслабленно сидят отдыхающие. Никита огляделся, вызвал такси и пожалел, что не может пообедать прямо сейчас. Тетя Катя ему этого не простит, а попасть к ней в немилость мог только умалишенный.
«Чуть позже схожу искупаюсь. Может, для наведения мостов позвать с собой Ее Высочество Евгению? Не-е-ет… Бесконечно глупо, и не хочется портить первый день в Сочи».
Никита понимал, что чем раньше он найдет контакт (хоть какой-нибудь) с Женей, тем лучше. Но еще оставалась надежда на простой деловой разговор без «танцев с бубнами».
Машина остановилась около вытянутого дома с бежевыми стенами, тремя балконами, арочными окнами и разноуровневой крышей. Выбравшись из такси, Никита профессиональным взглядом окинул здание и удовлетворенно кивнул. Отец выбирал долго и не мог купить что-то нелепое или тесное, и теперь понятно, почему тетя Катя с Женей решили переехать и обосноваться здесь. Внушительно и красиво.
