- …дом не стояла! – резко в паническом страхе открываю глаза. Передо мной на полу сидит Тани, положив подбородок на руку, и второй рукой невесомо гладит меня по волосам. У него такие счастливые глаза, будто он выиграл в лотерею или смог воплотить в реальность несбыточную мечту. И в комнате на самом деле воняет горелой яичницей!
- У тебя на плите ничего не сгорело? – наморщив нос, втягиваю в себя воздух.
- А, это я для тебя завтрак готовил! Тебе принести?
- Отравить меня хочешь? Прямо с утра пораньше?
- Ну, если утро - это, когда ты встаешь, то сейчас утро, конечно. С добрым утром, Тэя! Но так-то уже почти двенадцать. Как спалось? – парнишка поднимается и идет к маленькой встроенной кухне.
- Ну как тебе сказать… - сажусь, смотрю на голый диван, с которого ночью я сняла постельное белье и унесла в санузел. Под головой у меня мой рюкзак. – Видимо, неплохо, раз проспала до двенадцати.
Тани мне протягивает воду.
- Извини, почти не помню, что со мной было ночью. Я всегда такой во время ломки. Джесс обычно старался заранее подготовиться. Но не в этот раз… Ты со мной что-то сделала? Я никогда себя так хорошо чувствовал, как сейчас. Ни разу такого не было. Даже до того, как я стал торчком, - мальчишка говорит медленно с растяжкой, каждым словом пытается донести всю серьезность сказанного. - Ты ведь со мной, как с Джессом, да?
- Давай договоримся, ты теперь к наркоте не подходишь на километр. Как только решишь, что тебе можно, ты – труп. Все понял?
- А чё вдруг? Я ведь не сам начал ширяться! Это все из-за говнюка Хаггера, вернее, из-за тёрок между Ангелами и Воронами, - парень обиженно засопел. – А если меня опять прихватят и вколят какую-нибудь херню? Я должен за чужие мутки сдохнуть?
- Хм, то есть хочешь сказать, что ты такой херувим с крылышками, зайчик с пушистыми яйцами, а они, угры волосатые, просто так без причины приходят и тебя сажают на иглу? То есть ты сам не подсказываешь страждущим подружкам податься в бордель, предлагая им выгодные условия подработки? И не толкаешь «колеса» одноклассникам, беря их на «слабо»? Не шаришь в карманах у преподов, особливо предвзято шпыняющих тебя за уроки, которые ты регулярно прогуливаешь? И не химичишь с чужими машинами на парковке у Сэма? То есть ты – совсем не дерьмовёнок?
- Тэя… - пацан испуганно застывает с вытаращенными глазами. – Ты чего это?
- А что? Я заблуждаюсь в своих размышлениях? Ах, да, забыла совсем… Джесса же убили на стрелке, а ты помер от передоза. Я ведь ничего не упустила?
- Тэя, зачем ты так?! Ты же ничего о нас не знаешь!!!
Ужас, с которым на меня взирает мальчишка, вызывает у меня обратную реакцию – я начинаю хохотать. Не выдерживают нервы. Мне так надоело быть идеальным спасателем! Почему я с ними все время должна церемониться? Кто сказал, что мне нужно быть доброй и понимающей? С какой стати? Скольких пусть не прямо, а косвенно, эти парни отправили на тот свет?
- Не вижу ничего смешного, - Тани, распахнув свои огромные черные глаза, стоит напротив меня и, болезненно заломив брови, растерянно спрашивает: – Наверно, ты просто так странно шутишь, да?
Вот как на такого зайчика злиться?
- Ага, делать мне нечего, только шутки с вами тут шутить. Я сейчас умоюсь, и мы пойдем искать твоего Джесса, - взяв себя в руки, становлюсь серьезной. - Есть идеи, куда его могли отвезти?
- Толстая Холли передала, что в отделение Скорой помощи окружного госпиталя. Я Датча, ну, того, что дверь нам открывал, попросил выяснить, в какую больницу отправили, когда ходил ставить Харлея. Он подружку свою напряг, у Толстой Холли в том госпитале сестра работает. – Парень смотрит все еще настороженно, потом, облегченно вздохнув, отходит к окну, чтобы раздвинуть жалюзи. - Только сначала нужно появиться в гараже. Парни хотят с тобой встретиться и поговорить. Я обещал, что приведу тебя.
- С чего это? – удивленно смотрю в спину пацана: он, определенно, действует на опережение, облегчая мне задачу. Я и сама собиралась встретиться с Воронами, чтобы через них разузнать о Ргроне.
Словно почувствовав на себе буравящий взгляд, Тани оборачивается и неуверенно улыбается.
- Сказал, что ты спасла Джесса от смерти.
- Интересно, что я еще проспала? Когда это ты успел рассказать?
- Когда у Сэма на стоянке был. Наши меня там поджидали.
- Ладно, Тано, тащи сюда свои яйца, - встаю, чтобы пойти умыться.
- Что? Отрывать будешь?! – глаза у парня опять становятся, как у какающего птенчика.
- Ну, почему же сразу отрывать? Есть буду. И не твои, а горелые на плите.
Пока я умывалась, наспех приводя себя в порядок, завтракала прожаренной до горелой корочки яичницей, и мы с парнем шли до гаража, он рассказал мне вкратце, что родом из Мексики, родители эмигрировали в Штаты, когда ему было три. Полное имя Гаэтано. Через два года отец бросил их с матерью, сбежав «с какой-то бабой в неизвестном направлении». Мать начала после этого попивать, потом стала уходить в глубокие тяжелые запои, и, когда Тани было одиннадцать, умерла от отравления паленым алкоголем.
