В Германии свадьбы отмечают не так, как в России. То есть совсем не так. Ну, буквально ничего похожего. Вот очередная счастливая пара официально зарегистрировала брак в мэрии городка Айхен и вышла на аккуратно замощенную площадь перед ратушей. Все выглядит достаточно обыденно: ни праздничной толпы, ни белого, со шлейфом и фатой, платья, ни дождя подброшенных монет, ни тарелки, которую должен успеть раздавить самый шустрый из молодоженов… Человек шесть друзей, корзинка с пирожками, две бутылки эрзац-шампанского: «секта» — белого газированного вина. Хлопают пробки, в картонные стаканы плещет пена…
Немногочисленные гости разбирают пирожки и поздравляют молодых, которые уже не очень-то и молоды: невесте за тридцать, а жених — на добрый десяток лет старше. Невеста — в строгом деловом брючном костюме и белой блузке, это ее обычная офисная одежда, сегодня в честь бракосочетания Гюнтер Краус отпустил ее с полудня. Жених — плотный, лысоватый, с красным от работы в поле лицом, облачен в черный костюм «тройку», в котором чувствует себя неудобно и непривычно, но мирится с этим. Он вообще мужик покладистый и даже примирился с тем, что невеста, как хороший солдат, может в одиночку жестоко расправиться с напавшими на нее бандитами. В конце концов, газеты одобрили ее поступок, и все соседи единодушно решили, что Инга просто героиня, образец смелой немецкой женщины! И он теперь гордится, что она такая спортивная и решительная.
— Горько! Горько! — кричат опьяневшие от стакана шипучки друзья.
Инга Шерер и Ганс Бромбах целуются.
На этом процедура бракосочетания окончена, разогревшие аппетит гости спешат по домам. Только чета Вейлеров приглашена к молодоженам на ужин, поэтому они преподносят полезный в хозяйстве подарок — картонную коробку с набором для барбекю. Муж и жена Бромбахи улыбаются и благодарят.
Но входящей в набор «умной» вилкой Инга никогда не пользовалась.
Генеральный директор «Трансгаза» Мамед Мустафаевич Гайсанов неожиданно был отправлен в отставку, а на его место назначен верный заместитель Адил Алиевич Халнаров, который находился в курсе всех дел концерна. Объясняли это по-разному. И тем, что проваливший избирательную кампанию одного президента, Гайсанов стал неинтересен и второму. И тем, что новая метла по-новому метет. И тем, что решение принято после консультаций с Москвой, а следовательно, придуманная самим Мамедом Мустафаевичем поговорка «Москва — дело тонкое» находила блестящее подтверждение. Но некоторые считали, что не обошлось без интриг Адила Халнарова, а значит, сработал общеизвестный вариант поговорки: «Восток — дело тонкое».
Свою работу в новой должности Халнаров начал с того, что упразднил фирмы «Поток», «Факел» и все их филиалы. Потом попытался перехватить радоновый поток, для чего надо было установить контакт с Главным конструктором Купавского радонового комбината Губаревым. Но оказалось, что после ареста Млота комбинат остановлен, его оборудование описано. А главное, основной технологический блок — электромагнитный сепаратор давно демонтирован и вывезен в неизвестном направлении. К тому же выяснилось, что господин Губарев на территории Польши не проживает, во всяком случае, его местонахождение польской полиции неизвестно.
Так оно и было. В это самое время Андрей Губарев, в одних шортах развалившись в шезлонге, сидел на веранде белоснежного дома с шестью спальнями, двумя гектарами ухоженного сада, огромным голубым бассейном и вертолетной площадкой. Это был его дом, который отличался от коттеджа в Купавах так же, как сам коттедж отличался от убогой квартиры в Донецке. С одной стороны веранды открывался вид на голубую гладь Тихого океана, с другой — на каменную пилу Скалистых гор.
— Хочешь джина с тоником? — спросила Маргарита, выходя из комнаты. На ней был узенький бирюзовый купальник-бикини, который соблазнительно контрастировал с гладкой загорелой кожей. В руке она держала высокий стакан с колой. Иногда она добавляла туда виски.
— Нет, спасибо, — Андрей не отрывался от лежащего на коленях ноутбука и интенсивно перебирал клавиши. — Мне тут пришла интересная мысль…
— А я наслаждаюсь пейзажами и калифорнийским воздухом, — сказала женщина. — Надо отдать Фингли должное: он не обманул, когда обещал нам рай…
Губарев оторвался от клавиатуры.
— Он вообще никогда не обманывает. Во всяком случае, я за ним этого не замечал. Думаю, что и радосиновый комбинат войдет в строй через шесть месяцев, по крайней мере по временной схеме…
— Хотя между адом и раем иногда очень размытая граница, не правда ли? — вдруг сказала Маргарита.
— Мне нравится, когда ты ныряешь в дебри философии, — задумчиво проговорил Андрей. — А теперь скажи: если бы с Баданцом не случилось то, что случилось, ты бы уехала со мной в Штаты?
— Конечно. А почему ты спросил?
— Ведь это он тебя ко мне приставил?
— Вначале да, но потом все пошло своим путем… Давай сменим тему.
— Хорошо. Тебе больше нравится смотреть на океан или на горы?
— На горы. А что это за вертолет летит?
— Это Фингли. Легок на помине…
