На экране появились останки черепахинской дачи, которые выглядели совсем не так, как накануне. От обгорелых конструкций второго этажа ничего не осталось. Из каменной коробки передвижной кран вычерпывал замызганным ковшом черный мусор пожарища.
— Во время производства следственного эксперимента сгоревшие руины обрушились и завалили подозреваемого, — радостно сообщил репортер и извиняющимся тоном добавил: — По счастью, никто из сотрудников правоохранительных органов не пострадал…
Его «по счастью» прозвучало как «к сожалению», и тут же последовало привычное нагнетание обстановки.
— В этой истории много странного. Отчего сгорела дача? Что искали в развалинах? Случайна ли гибель подозреваемого? В настоящее время Служба спасения ведет раскопки на месте происшествия. Скоро мы получим ответы на все эти волнующие вопросы. Следите за нашими информационными выпусками!
Яйца и кофе сразу утратили вкус. Черепахин отодвинул тарелку. Вот почему его никто не преследовал: Крайко считает, что тело арестованного завалено в подвале… И как только поймет, что тот сбежал, травля тут же возобновится! Причем, может быть, отсутствие трупа уже обнаружено!
Он вскочил, пробежался по комнате, зачем-то выглянул в окно и целенаправленно заглянул в шкаф. Здесь у него хранилось немного одежды, в которую он переодевался, снимая повседневный официальный костюм с галстуком.
— Что случилось? — насторожилась вышедшая из ванной Вероника. Она была завернута в полотенце и вид имела довольный, хотя и немного усталый.
— Мне надо срочно уехать!
Прыгая на одной ноге, Иван натянул джинсы, надел синюю клетчатую шведку и новую кожаную курточку, которую они с Вероникой купили в Турции. Рассовал по многочисленным карманам деньги — доллары отдельно, гривны и рубли отдельно. Расстегнув «молнию», в потайном отделении за подкладкой он с удивлением и радостью обнаружил свой загранпаспорт. Здорово! Обулся в легкие кроссовки, побросал в дорожную сумку белье, несколько рубашек, джемпер, новые турецкие туфли, спрятал рядом с паспортом злополучную флэш-карту.
— В командировку? — спросила догадливая Виагра.
— Да, что-то вроде того… Тебе лучше тоже уехать домой на какое-то время…
— Домой?! — У девушки был такой вид, будто он с маху ударил ее в солнечное сплетение. — Как домой?!
— На время… У меня проблемы… Потом я тебя заберу…
Вероника заплакала.
— Так я и знала! Ты меня бросаешь! Мне даже сон приснился про разбитую кринку…
Черепахин вспылил.
— Да не бросаю я никого! Просто из-за меня у тебя могут быть неприятности!
— Никуда я не поеду! Я буду здесь жить! — агрессивно кричала девушка. — Ты же обещал!
— Смотри, как хочешь, — махнул рукой Иван. — Квартира оплачена на три месяца вперед. Только будь осторожна. А если будут расспрашивать, то ты меня неделю не видела и ничего не знаешь. Поняла?
— Поняла, — кивнула несколько повеселевшая девушка. — Я и взаправду ничего не знаю!
Непроизвольно хлопнув дверью, Черепахин выскочил из квартиры, сбежал по лестнице и выбежал во двор. Прохладный ветерок заставил поежиться. Что делать? Куда идти?
На всякий случай он отошел от подъезда подальше и сел на скамейку, чтобы собраться с мыслями. Но мысли не хотели собираться — крутились в бессмысленном хороводе вокруг всего, на что падал нервно бегающий взгляд. По небу плыли кучерявые облачка, похожие на готовых к стрижке баранов. В песочнице возились три малыша, похожие на взъерошенных воробьев. На вытоптанном газоне наскакивали друг на друга взъерошенные воробьи, похожие на неразумных малышей. А на кого сейчас похож преуспевающий журналист Черепахин? На бомжа — вот на кого! На кого похожа молодая женщина, устало толкающая по разбитому тротуару неновую детскую коляску? На задрюченную жизнью мать-одиночку… На кого похож вон тот парень, выскочивший из неприметной замызганной машиненки и проворно нырнувший в первый подъезд?
Черепахина будто молнией ударило: да это один из его конвоиров, только коричневую куртку сменил на короткий светлый плащ! Волна животного страха снесла его со скамейки, пронесла по пыльным улицам, забросила в автобус… Он медленно покатился от остановки к остановке.
— «Изобильный», приехали, конечная! — недоброжелательно прокаркал водитель, и Иван очнулся.
Он оказался в шахтерском поселке пригорода, который после банкротства шахты «Глубокая» медленно умирал. Впрочем, даже в свои лучшие времена поселок не жил, а агонизировал и никогда не оправдывал своего официального названия: местные жители более обоснованно именовали его «Шанхаем». Скученный шлакоблочный самозастрой, перекошенные, как рты дебилов, окна, латаные крыши, выгребные ямы у прогнивших заборов, водоразборная колонка в конце квартала, печное отопление с бесплатным когда-то углем, ветхое белье на веревках, магнитофоны и салат «оливье» в получки да праздники, заземленные электросчетчики, силикозный кашель, беспробудное пьянство, поножовщины, бытовые самоподрывы вынесенным из забоя аммоналом…
