Справедливости ради стоит заметить, что не такая уж она и организованная, эта преступность, бардака в ней хватает, как и во всех других сферах жизни. Вот и сейчас: перепились все – и менеджеры, и «паханы», куражатся, базарят, болты под шлюх затачивают, а ведь дело-то не сделано! Застолье грозило перерасти в разнузданную оргию, и ничего плохого в этом не было, кроме хорошего, но... время еще не наступило. Вначале следовало обговорить дела, и хотя впереди еще несколько дней, с этого следовало начинать. Потому что бывает – расслабляющая пьянка и донельзя сближающая «групповуха» после неудачного разговора заканчиваются стрельбой и кровью.
– Я слышала про суши на голом теле, – Марина Брамс наклонилась к уху Хана. – Мы легко можем такое устроить, но это уж слишком просто. Куда интересней «живой коктейль»...
– Это еще что такое? – Хан забыл, что должен следить за порядком и обнял ее крутые бедра.
– Голенькие девочки становятся на руки, ну, опираются на что-то, естественно, красиво подгибают ножки, в них наливают шампанское или мохито, а гости пьют через трубочки...
– Подожди, подожди, куда наливают?! – переспросил Хан.
Марина многозначительно округлила глаза и подмигнула.
– Прямо туда! Внутрь!
– Да ты че, в натуре! – От возмущения Хан перешел на свой привычный лексикон. – Че предлагаешь такое западло?! Это же зашкварка полная!
– Перестань, Ханчик! – Марина поцеловала его в щеку. – Не все так принципиальны, как ты, не все живут по понятиям. У нас это коронный номер, он пользуется большим успехом. Девочек предварительно обрабатывают – антисептики и все такое... А можно вообще вставить такие резиновые мешочки... Или узкие стаканчики... Короче, это дело техники...
– Ну, я спрошу, – ошарашенно проговорил Альберт Юсупович. – Только все это без меня. Пацаны не поймут...
Ничего удивительного, что с такими разговорами призвал общество к порядку не вор в законе Хан, а старый, еще советского разлива бюрократ Валентин Леонидович Скорин.
– Что-то рано мы гулять начали, господа хорошие, – заговорил газовый король тоном, каким начинал свои знаменитые разносы на совете директоров, и вылил прямо на голову Марго остатки вина. Этого, правда, он на совещаниях себе не позволял. Может, потому, что вина там не было.
– А ведь нам надо и о делах побеседовать. Только без лишних ушей...
Марина Брамс несколько раз хлопнула в ладоши, потом подняла тонкий пальчик в направлении трапа и покрутила по спирали, изображая движение направленного вверх штопора. Вышколенные девушки, будто услышав выстрел стартового пистолета, сорвались с мест и грациозно понеслись по крутым ступеням на открытую верхнюю палубу. Большие, как у всех высокорослых моделей, ступни, прогрохотали по тиковому дереву палубы стадно и совсем не гламурно. Так могли убегать из бани всполошенные солдаты. Только тонкие талии, стройные ножки и нежные голые попки со шнурками между ягодиц спасали впечатление. «Мэрилин Монро», не торопясь, поднялась последней, притянув взгляды всех без исключения мужчин, включая обслугу. Перед тем как исчезнуть, она обернулась и одарила всех профессиональной улыбкой, давая понять, что прекрасно знает о произведенном эффекте.
Небрежным движением руки Хан отправил сомелье и официантов. Жан, наверняка, обрадовался – ему надо было надежно спрятать снимки, которые при случайном или не случайном обыске могли стоить ему шкуры. В самом прямом смысле.
– Итак, новый проект увеличил прибыль каждого на сто миллионов в год, а ведь это только начало, – продолжил свою речь Скорин и внимательно осмотрел четверых собеседников, оценивая их реакцию. Все удовлетворенно кивнули, соглашаясь.
– Вместе с тем остался неурегулированным один, на первый взгляд второстепенный, но на самом деле очень важный вопрос...
Валентин Леонидович артистически изогнул бровь, отчего она поднялась над линией темных очков.
– Дело в том, что успех нашего дела на территории Польши успешно обеспечивает пан Халецкий. Мы ему очень благодарны и должны отметить неоценимость вклада, который он вносит в общую работу...
– То так, панове. В Польше у меня все схвачено!
Казимир изобразил улыбку своими разбитыми и будто неумело отрихтованными губами. В соответствии с современной модой он обзавелся дипломом магистра философии, но в высокии материи лезть не любил и козырял всегда одним постулатом: «Бытие определяет сознание», который произносил по-своему: «Битие определяет сознание». Киллера, который в него стрелял, три месяца держали на комфортабельной загородной даче, хорошо кормили, поили, по слухам, даже привозили элитных телок...
