— Спасибо, сынок. Ты меня здесь подожди, я мигом…
Не успел Шапи вылезти из кабины, как его бабушки уже и след простыл.
Аминат летела легче перышка. Лишь возле военкомата она замедлила шаги.
«Только бы никого не встретить», — подумала она, боязливо оглядываясь, и, сжавшись, поскорее нырнула в подъезд.
Военный комиссар района был совсем молодым парнем. Он еще в прошлый раз понравился Аминат. «Такой молодой, а умный! И старших умеет слушать. Пусть таким мужчинам привольно живется на земле. Лишь бы не было войны!»
И в этот раз, увидев ее, он сразу поднялся навстречу. Взял ее руку в свою, крепко пожал, пододвинул ей стул.
— Здравствуй, Аминат! Мы решили уважить твою просьбу, пусть твой внук учится на радость тебе и родителям. Желаю, чтобы из него вышел большой художник. Как знать, может, он еще прославит наш район.
— Сын мой, — проговорила Аминат, собравшись с духом, — да будет воля судьбы, чтобы ты, такой умный, такой уважительный к старшим, такой чуткий, такой понимающий, жил всегда так, как сам захочешь. Прости, что я отнимаю у тебя столько времени, но я пришла сказать, что ты меня в прошлый раз неправильно понял.
— Как? Мы же оставили твоего внука, как ты просила.
— Пусть минует меня тот день, когда я увижу мужчину своего рода дома, а не там, где ему положено быть. Разве тот мужчина, кто не служил в армии! Я тогда, наоборот, пришла сказать тебе «спасибо» за то, что и моего внука не обошли, призвали вовремя, как всех. А сегодня я вдруг узнаю, что всех его ровесников призывают, а его почему-то нет. Почему?
— Да потому, бабушка, — отвечал растерянный военком, — что у тебя три сына погибли на фронте, а четвертый инвалид.
— Инвалид! — рассердилась Аминат. — Что за недостойное слово сорвалось с твоих губ! Это Ахмади инвалид? Да у нас в ауле нет ни одного здания, которое было бы построено не им. Камни, как покорные птицы, сами идут в его руки, в стены слагаются, как песня. Инвалид… Нет, сынок, инвалид — это совсем другое, это когда человек трудиться не хочет, а ждет, чтобы на него работали другие. Это когда он любить не умеет, это когда от службы в армии уклоняется. А мой Ахмади… разве он не пошел на войну по первому зову? Разве не работает сейчас не покладая рук? Разве, наконец, жалуется на свою судьбу? Если он узнает, что из-за него его сына не взяли в армию, он умрет от горя… Очень тебя прошу, сделай так, чтобы Машид уехал вместе со всеми. — И она умоляюще прижала к груди руки.
— Ну хорошо, хорошо! — поспешил согласиться военком, подумав, что от всех лишений у нее, наверное, слегка помутилось в голове.
В это время без стука распахнулась дверь и в кабинет влетел разгоряченный Машид. Увидев бабушку, он сначала остолбенел, а потом бросился к ней, ожесточенно тыча в нее пальцем:
— Товарищ военком! Вот это чьих рук дело! Вот! Это все она, она…
Машид чуть не плакал. Голос его сорвался.
— А вот и мой внук, легок на помине, — не растерялась Аминат. — Посмотрите на него, разве он похож на слабого или больного?
— Товарищ военком, почему меня не берут? — поставил Машид вопрос ребром.
— Я же говорила, что он будет переживать. Разве можно убить такое желание?! — любуясь им, воскликнула Аминат. Высокий, ладный, с густой шапкой волос, с блестящими глазами на яростном, вдохновенном лице, очень уж он был похож сейчас на своего отца Ахмади, каким тот запомнился Аминат, когда уходил на фронт. И она украдкой вытерла кончиком платка свои сухие глаза.
«Ну и дела», — подумал военком, а вслух произнес:
— Ты будешь служить. Родине нужны такие сыновья! — И он торжественно пожал Машиду руку.
— Спасибо тебе, сынок! — поднялась Аминат. — Дай-ка я тебя поцелую. Ведь ты мне все равно что внук. Если бы мой сын Алибулат успел жениться! Знаешь, сынок, дети его бывшей невесты старше тебя.
На этот раз Аминат не вытирала глаз, и они не были сухими. По ее щекам, враз одряхлевшим, катились слезы, но она их не замечала.
И Машид, переглянувшись с военкомом, поспешил увести ее.
В аул они возвращались уже в сумерках, потому что у Аминат оказалось в районе немало дел. Она во что бы то ни стало хотела осуществить свой план: устроить Машиду такие проводы, чтобы о них потом долго говорили в ауле. Поэтому, сняв со сберкнижки кругленькую сумму, она отправилась по магазинам в сопровождении обоих внуков. Аппетиты у нее росли с баснословной скоростью. Если по дороге сюда бабушка замышляла зарезать барана, то теперь она уже метила на бычка.
Дело в том, что она загодя подготовила все к своим похоронам, чтобы, когда пробьет ее последний час, ни сыну, ни невестке не пришлось ни о чем заботиться.
К своим похоронам Аминат готовилась, как иные к свадьбе. Чего только не хранилось в ее сундуке…
