Она взглянула на него прищуренными глазами. Ах, старый гриб! Ну, конечно, что ему… Ему бы уже давно пора преставиться… Смотрите на него, как рассуждает. Втихомолку небось тоже белым хлебом обжирается, а на людях — ишь ты какой скромник!..
— Лишь бы только там, на фронте, было что есть, а мы уж как-нибудь выдержим.
Не отвечая, она кивала головой. Минутку выжидала, не пригласят ли ее, но видя, что профессор рассеянным взглядом смотрит в пространство, протянула сама вилку.
— Сальца попробовать…
— О, извините, — засуетился профессор, — я забыл предложить. Сам-то я не очень, особенно на ночь…
Она торопливо ела, не отвечая.
Всю ночь Асю мучили кошмары. Топталась по темной комнате Фекла Андреевна, и надо было обязательно от нее спрятаться. А спрятаться было некуда, так как всюду стояли мешки, ящики, свертки, и на каждом сидела страшная крыса с длинным хвостом. Но прежде чем крысы успели броситься на Асю, прежде чем ее заметила Фекла Андреевна, наступило, к счастью, утро, и тяжелый сон развеялся, будто его никогда и не было.
Ася пошла в школу. Из квартиры сапожника выбежал Вова, как всегда в кепке набекрень, с окурком в зубах.
— Как дела, пионерка?
Ася пожала плечами и пошла дальше, подняв голову. Вова подставил ей ногу, девочка чуть не упала на мокрый пол коридора.
— Ты!..
— А ты не задавайся, нечего!
— Ты — противный мальчишка! — сказала Ася, удерживая слезы, и стала собирать рассыпавшиеся книжки.
— Это я уже вчера слышал. Нового ничего не придумаешь?
На улице девочка еще долго не могла избавиться от неприятного чувства, вызванного этой встречей. Какой этот Вова — вечно грязный и вечно держит в зубах потухшую папиросу, как будто он умеет курить. А ведь, наверное, вовсе не курит. И постоянно торчит на дороге — когда она идет в школу или из школы, в магазин или на прогулку. Но она сама виновата — зачем ходила с ним на чердак?
Однако на следующее утро Вова не выбежал в коридор на звук ее шагов. А когда после обеда девочка вышла во двор, к ней подошел незнакомый высокий мальчик.
— Есть у тебя веснушки на носу?
— Какое тебе дело до моих веснушек?
— Есть, есть, я вижу. Ты — Ася?
— Я. А что?
— Вова просил, чтобы ты зашла.
Она покраснела от возмущения.
— Еще чего! Куда это?
— А ты не злись. Он болен.
— А мне какое дело?
— Он сильно болен. Помрет, говорят.
Ася остановилась с раскрытым ртом. Испуганными глазами смотрела на незнакомого.
— Ну, вот… И он просит, чтоб ты пришла.
— Ведь только вчера…
— Вчера было вчера, а сегодня — другой день. Так пойдешь?
Ася растерялась. Она не знала, как поступить. «Вова, вероятно, умрет». А может, снова все это розыгрыш и обман, как тогда, когда он обещал показать ей что-то интересное.
— Я ведь даже не знаю, где он живет.
— Тут за углом. Я провожу тебя.
Она еще колебалась.
— А чего он хочет от меня?
Мальчик пожал плечами.
— Откуда мне знать? Просил, чтоб пришла — и все! А ты, если хочешь, поторапливайся, а то будет поздно…
Ее испугало это слово, и она безвольно пошла за проводником, который молчал, словно воды в рот набрал, и, лишь приведя ее во двор маленького домика, буркнул невежливо:
— Ну, валяй, вторая дверь, а там по деревянной лестнице.
Лестница была прогнившая, ступеньки прогибались под ногами, а на самой середине зияла огромная дыра. Ася осторожно переступила ее и нерешительно остановилась перед дверью. Но дверь раскрылась, прежде чем она успела постучать.
— Кто там лазит?
— Это я, — сказала она робко, поднимая глаза на мужчину с красным, опухшим лицом и фиолетовым носом.
— Что еще за я?
Изнутри раздался какой-то голос, и мужчина отступил в комнату.
— Ага, ты к Вовке. Ну, забредай.
Ей захотелось повернуться и удрать, но она не решилась. Вошла через тесные, заставленные хламом сенцы в темную комнату. В лицо ударила духота, дым махорки и еще какой-то острый, свербящий в носу запах. Глаза с трудом привыкали к полумраку. Ася увидела в углу сколоченный из досок топчан и на нем, под грудой тряпья, Вову. Она впервые увидела его без кепки — темные, длинные волосы падали на лоб, глаза неестественно горели. Худые пальцы блуждали по истрепанному платку, которым он был закрыт до подбородка.
— Пришла, — сказал мальчик не своим, глухим голосом.
— Гостей ему захотелось, — раздался скрипучий голос, и Ася лишь сейчас заметила седую женщину в грязной кацавейке.
— Иди сюда, садись, здесь есть скамеечка, — тем же глухим голосом прошептал мальчик.
Ася присела на краешек, губы у нее тряслись. Женщина у окна что-то ворчала под нос, со злостью перебрасывая тряпки.
— Только этого не хватало, еще приведет кого…
Ася поняла, что говорят о ней, и почувствовала себя еще более неловко. Что это за странные люди, с которыми живет Вова?..
Мужчина с фиолетовым носом плюнул в угол.
— А ты чего? Ступай себе, ступай, будет ругаться, парень помирает, а ты…
— А пусть подыхает, падаль, — буркнула женщина. — Пользы никакой, одна морока… А еще теперь…
— Пусть она уходит! — сказал напряженным шепотом Вова, и мужчина с фиолетовым носом распрямил мощную фигуру.
— Слышала или нет? Раз я сказал иди — значит, иди!
