Мы все одиноки. И всех что-то гложет.
Случаются встречи, надежда на счастье.
Зайдёт кто-то в гости. Задержится, может,
Уйти что бы после, разбив нас на части.
И вновь одиночество дышит в затылок,
Ему всё равно, что ты хочешь другое.
А тот, кто так нужен, и сердцу кто мил так,
Тот хлопнет лишь дверью, как будто чужой он.
Ничто не понятно. Но, снова в потёмках
Загадка души так к себе зазывает,
И бабочкой мчишься на мнимое солнце,
Чтоб после лишь память внутри согревала.
Случайные люди. Чужие глубины.
Мгновение вместе. Потом всё как в дымке.
И будет ли встреча — гарантий нет ныне.
И жизнь так проходит с Судьбой в поединке.
Теряем мы что-то, находим вдруг после:
Кто — в сердце осколки, кто — крылья и песню.
Заполнен мир прошлой ушедшей за звёзды
Фантомной любовью. И каплей надежды.
О пути моей души есть догадка:
увидала я в тиши старца как-то,
через поле брёл, смурной, тропкой пыльной.
Лишь котомка за спиной, сам — как ссыльный.
Мне поведал — загубил человека
и отныне свет не мил — нет в нём света.
С измождённою душой бродит всюду,
о прискорбии порой молвит людям.
Призадумалась о том, в чём с ним схожа?
Не узнать родную боль было сложно:
чувство горечи в душе от излома,
безысходности клише так знакомо.
Бередит душа всю жизнь то и дело.
С укоризной чтоб не жить безраздельно,
уезжаю в дальний путь, или в близкий,
отдаю дорогам грусть, хаос мыслей.
Посетила мириад дивных храмов,
заходила наугад в двери, брамы:
храм конфессии любой — место мощи,
здесь молитва и покой, с ними проще.
А закончились пути — душно больно.
Час аскезу в жизнь впустить добровольно.
От материи вхожу в сердца опыт.
Позабыв про мишуру, легче стопам.
А ещё, душа твердит: только в людях
и в бесценных жизнях их счастье будет.
Говорит, есть дар любви в каждом встречном,
быть всегда должна в чести человечность.
Может сон, а может явь был тот отче?
Лишь душа, посыл приняв, знает точно.
Но душе перечить мне нет резона –
от таких пристрастий в ней свет бездонней.
Она писала свитками стихи.
Ну как писала? Думала, что пишет,
когда пускались наперегонки
переживанья в пасмурном затишье.
Она писала будто бы взахлёб
и через строчки уходила горечь.
Нет, нет, она писала про любовь.
Любовь была. А сможет кто оспорить?
Хотелось очень жить не в пустоту,
а так, как люди любят просыпаться:
дыханье слыша рядом, сердца стук.
А погодя он застегнёт ей платье…
Дышать и понимать, что счастье есть,
не где-то там за призрачною далью,
а непременно здесь! В нём — чувств оркестр
и в обертонах слышимы детали.
Желала много… Только что с того,
когда совсем иные планы свыше:
учись самой поддерживать огонь!
Поплачь и снова улыбайся, слышишь?!
Стихи писала. Уходила боль.
Они и были только в будне каждом.
В стихах царили счастье и любовь.
А остальное… вроде и не важно.
Не гневи Бога, милая. Не гневи.
Для чего жалиться на судьбу?
Голова, ноги, руки есть, лестный вид,
берегут ангелы вольный путь.
Не рыдай горько, жалостливо зазря,
ведь твои горести — в голове.
Почему тщишься делать то, что нельзя,
а порой даже себе во вред?
Не суди с жёсткой въедливостью себя
и других тоже побереги:
улетит слово едкое, как стрельба,
невзначай ранит, но мастерски.
Не беда, если кто-нибудь испокон
стороной ходит твою стезю –
коли вы слишком разные, в чём резон
насаждать дружественность свою?
Не гневи Бога, статная, а цени
красоту жизни, души уют.
Что тебе надо — встретится на пути,
для тебя чуждое — отведут.
Мир удивительно прекрасен,
а мы желаем каждый шаг
проконтролировать. Напрасно.
Всегда есть, что не нам решать.
На чёткий план найдётся нечто,
что может повлиять на путь –
случайность, катаклизм иль встреча.
Улыбки рока не минуть.
Как знать, то — хорошо иль плохо,
приносит благо иль во вред.
Не всё готов принять с охотой,
но коль спокоен, меньше бед.
Земля уносится куда-то,
а сонм задумок — под откос,
вдруг в переменах безвозвратных
о жизни думаешь всерьёз.
Иль неожиданно взрослеешь.
Вещей улавливая суть,
уж выделяешь, что важнее,
а что уместно зачеркнуть.
И классно, коль на раздорожье,
за каждый миг благодаря,
вдыхаешь преходящий воздух
и понимаешь, всё не зря.
Сражаюсь сутки напролёт
со страхом — чувство странное,
как будто что внутри гнетёт
и стать стремится раною.
Но хватит! Время подошло
с нелепостью той встретиться,
узнать, зачем терзает плоть,
что кроется за этим всем.
Дрожат коленки, ком в груди –
подмостки ждут, зал полон, ах!
Сегодня зрителю следить
за мной в софитов всполохах!
Но в зале люди — как и я.
Хоть мы по жизни разные,
но вкупе серость бытия
хотим разбавить праздником.
Мне страх — зачем? Досталась роль,
желаю быть увиденной?
Имеет смысл играть, как впрок,
так, чтоб себе завидовать!
Дан шанс и силы для прыжка –
для смуты неуместен миг.
Легко на сцену я взошла,
восторга чувство — вместе мы!
Платьице в цветочек,
локоны тугие,
лёгкие шажочки
под небес эгидой.
За спиной котомка
только с самым важным.
В путь далёкий долгий
шествую отважно.
Вдоль раздолья поля
без конца и края
с клевером, виолой
