Я ощущал себя на взлете, когда реальность нанесла мне столь суровый удар, которого я даже представить себе не мог, заставляя столкнуться с адом на земле, в который превратилась моя жизнь. Призраки и демоны, некогда живущие на страницах бестселлеров, вышедших из-под моего пера, теперь проникли в мой мысли, день за днем порабощая мой разум. Она была невероятно красива, и меня тянуло к ней с фантастической силой. Она стала моим дыханием, когда я утратил возможность дышать. Она стала моей надеждой, когда я практически погряз в отчаянии. Она стала моей музой, когда я потерял всякое вдохновение. Но ничего хорошего это не сулило, по крайней мере, в моем мире. Как только закончится осень, и бесконечные зимние дни оборвут всю листву, а ветра унесут прочь, ее забота и трепетная душа тоже исчезнут. Вскоре и их отнимут у меня, и мое сердце останется столь же безжизненным, как эти некогда величественные деревья. Но, вопреки тому, что осень на исходе, она осталась, даруя мне силы встретить холодную, темную зиму моего прошлого, вскрывая тайны и ложь, которые могли бы лечь в основу романа. Вот только они не были выдумкой, такова была моя реальность ― реальность, которую я бы не пожелал даже злейшему врагу.+18(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Переводчик: Дмитрий П.
Редактор: Виктория К.
Вычитка и оформление: Виктория К.
ДЖЕННА
― Еще одна единственная подпись ― и все это твое, ― сообщил Говард, адвокат, представляющий интересы моей тети Лизы.
Устало вздохнув, я нацарапала свое имя, кажется, в сотый раз за минувший час. Возможно, это безумие, что я не продала обветшалый дом с семью спальнями, выполненный в викторианском стиле, который достался мне в наследство от двоюродных бабушки и дедушки? Если бы вы задали этот вопрос моей семье и жениху, их ответ был бы утвердительным, но они никогда не разделяли моей мечты о том, чтобы владеть небольшим милым отелем в причудливом крохотном городке Нью-Джерси, где я провела столько лет. Мои родители полагали, что я взваливаю на себя больше, чем смогу осилить, а мой жених, Брэд, не понимал, как мы будем разруливать все это, когда поженимся, так как наш нынешний дом и его работа находились в двух часах езды отсюда.
Истина заключалась в том, что каждый день порождал во мне все больше сомнений по поводу того, как все это должно выглядеть, Но, с тех пор, как меня уволили с должности редактора в одном из крупнейших издательств в Нью-Йорке, я страстно желала перемен в своей профессиональной и, как я не пыталась это отрицать, личной жизни. Брэд являлся выгодной партией ― преуспевающий адвокат, что крайне нравилось моим родителям, а, следовательно, только усугубляло ситуацию.
Моя сестра была тому подтверждением. Несмотря на то, что она уже семь лет замужем и обзавелась двумя детьми, мать все еще не одобряла ее выбор спутника жизни. Он относился к моей сестре словно к королеве и являлся превосходным отцом, но все это не имело никакого значения при отсутствии высокого положения в обществе. Он не был ни врачом, ни адвокатом, и даже не имел собственного бизнеса. Вместо этого не пропускал ни одного школьного мероприятия моих племянниц, возил их на кружки, помогал им с домашними заданиями, ухаживал за ними во время болезни, выпекал кексы для утренников и готовил вкуснейшие ужины, которые всегда ждали мою сестру на столе, когда та возвращалась с работы. Это было их совместное семейное решение, принятое, когда моя сестра забеременела. Она не стремилась отдавать детей в детский сад, но так как, работая редактором одного из модных журналов, являлась главным кормильцем в семье, мой шурин забыл о своей карьере педагога, отдав всего себя заботе о дочерях. Моя же мать при любом удобном случае старалась упрекнуть его этим, не желая изменять своим консервативным взглядам и признавать, что в современных реалиях это является вариантом нормы.
Для нее в Брэде заключалось все, чего не доставало моему шурину, за исключением сострадания, заботы и, как мне стало казаться в последнее время, верности. Но он умел вести дела и зарабатывал деньги, много денег, а для моей матери только это и имело значение.
Я не рассматривала происходящее как неудачную инвестицию или период, позволяющий мне выйти из зоны своего комфорта, как это видел Брэд. Я видела в этом способ начать новую жизнь, возможность следовать своим мечтам. Теперь я гордо носила звание владельца этого дома. Моя тетя Лиза и дядя Лу содержали его со всей душой и успешно справлялись с этим, пока моего дядю не настигла смерть несколько лет назад, а вскоре заболела и моя тетя и была вынуждена отправиться в дом престарелых. Этот дом являлся смыслом их жизни. Они так и не обзавелись собственными детьми, и я была ближе к ним, к чем своим бабушке и дедушке. В дополнение к дому они оставили мне так же приличную сумму денег, чтобы я вложила их в содержание и развитие этого места. Так что, в каком-то смысле, я чувствовала себя обязанной вернуть их детище к жизни и сделать так, чтобы они могли гордиться.
― Вот ключи, дорогая. ― Говард с улыбкой вложил мне в ладонь связку ключей на блестящем кольце.
― Ну что ж, я полагаю, что теперь я серьезная домовладелица… или, если поинтересоваться мнением моих родителей и жениха, недальновидная горе-предпринимательница.
Моя кровь вскипала лишь при воспоминаниях о том, сколько раз Брэд смеялся надо мной, отпуская свои колкие замечания.
― Это довольно затратный урок, но я надеюсь, что тебе все-таки удастся вернуть деньги, вбуханные в него, к тому моменту, когда поймешь, что это не твое.
Я терпеть не могла, когда он говорил со мной так, словно перед ним его двенадцатилетняя дочь Софи. Но стоит отметить, что даже с ней он не говорил таким тоном. Брэд лелеял ее, приберегая чтение нотаций для меня.
Говард собрал бумаги со стола, прежде чем отправить их в портфель.
― Докажи, что они заблуждаются. Как по мне, у тебя все неплохо спланировано.
― Наверное. Думаю, что, всецело отдавшись работе, не жалея пота и слез, мы подготовим это место к открытию к летнему сезону.
― Ловлю тебя на слове. Мы с женой заглянем сюда через восемь месяцев, чтобы отпраздновать сорок лет совместной жизни.
