Я кивнула, не поднимая глаз. Лина сидела в углу, наблюдая за нами, я с трудом осознавала, что она тоже забавлялась. Сжатые губы не скрывали того, что она сдерживала улыбку. И я обиделась, вот так вот, по-детски. Не могу же я злиться на ребенка! Еще бы, она в зимней куртке, сухая и теплая, вряд ли серьезно могла представить, как я замерзла. А вот то, что я раздеваюсь перед мальчиком, ее веселило. Все-таки я злилась не на нее, меня злило то, что раздеваюсь перед парнем, а скорее — то, что он меня раздевает. Захотелось зарычать, но я лишь еще сильнее покраснела.
Макс отстегнул крючок и стянул с меня мокрое, прилипающее к телу платье и уставился на мои ноги. Я почувствовала, как заливаюсь краской.
— Ч-ч-ч-то?! — рявкнула я на него. Он снисходительно посмотрел на меня.
— Целые штаны — удобнее.
Эм-м… Я тоже принялась разглядывать свои ноги. Чулки… Я не сразу поняла, что дело в них, но они, и правда, «не целые». По одному на каждую ногу. Хорошего качества, отметила я, где только им сегодня ни пришлось поваляться, ни единой зацепки. Наверно, сказывался стресс, и я повеселела: монстропсы, монстроволки, люди-статуи, а Макс удивлен видом чулок. Перед ним стоит молодая женщина в белье, а он оценивает практическую полезность белья. Я еле сдерживала смешок.
— Это не штаны. Это чулки.
— Что они делают?
Все, я начала хихикать и дрожать одновременно! Видно, они ничего не делают, раз мужчина спрашивает об этом. А я-то собиралась сегодня кавалера в них кадрить! Конечно, и представить не могла, что буду щеголять без платья, но ведь под вечерним нарядом подразумевается наличие красивого белья и чулок. И, наверно, какой-то толк от них, он спрашивает, зачем. Похоже, здесь стандарты красоты иные. Пока я глупо хихикала, Макс укутал меня в свой плащ и застегнул его.
— Надо отдохнуть. Если ляжем все вместе, ты сможешь согреться.
— Н-н-нет! Мы все з-з-з-замёрзнем, если ляжем на к-камни, — возразила я, когда поняла, о чем он.
— Не замерзнем. — Макс взял меня за руку и повел к сестре. Чувствуя себя неловко, я крепко схватилась за него. Его ладони обжигали, и мне хотелось не отпускать их подольше. Мы начали устраиваться рядом с Линой, и на мгновение, когда я уже отпускала его руку, что-то произошло, и я словно заглянула в душу Макса, ощутив всю его напряженность и животрепещущий интерес к нам. Я непроизвольно отдернула руку, что не осталось не замеченным Максом.
— Ты такая холодная! — воскликнула сестрёнка, обняв меня, когда мы оказались рядом. Присев, я съежилась от ощущения, что опустилась на лед. Макс осторожно подошел ближе и присел рядом, крепко прижав одну ладонь к полу. Тут же по каменной плите потекло тепло, не сильное, но тепло.
— Как ты это делаешь? — не удержалась я.
Макс пристально посмотрел на меня. Он точно знал, что мы не из этих земель. Я потупилась, на глаза тут же навернулись слезы, и к горлу подкатил ком. Как мы вернемся домой? Я не знала ответа на этот вопрос, но мне очень хотелось оказаться там прямо сейчас.
Макс протянул другую руку, и огонек на полу погас, вспыхнув и забегав на его ладони. Парень, играя, перекатывал его, как мяч.
— Как?
— Расскажи мне, — попросил он так просто, что мне захотелось всем поделиться. Я отпила воды из бутылки, проглатывая не пролившиеся слезы.
— Мы с Линой были на тропинке, спускающейся к морю. От дождя дорожка стала очень скользкой. Мы живем на побережье, в гористой местности, а склон, по которому нам нужно было спуститься, крутой и заканчивается обрывом. Поскользнувшись, мы покатились вниз. Должны были разбиться. Но вот я здесь, сижу с тобой, не зная, где мы.
Рассказ получился не очень внятным, а пояснять мне не хотелось. Я молчала, не зная, что сказать дальше. В моем мире, скажи я о ярком свете, меня сочли бы сумасшедшей. Может, здесь
Макс молча смотрел на нас, в основном — на меня. От его пристального взгляда я мне становилось жутко: казалось, он каждую минуту решает, стоило нас спасать или нет и стоит ли помогать дальше. Огонек весело плясал на полу.
— Мы должны были упасть на берег, но оказались в этом лесу — то есть в соседнем, без волков. Но точно не там, где должны были.
— Там, где горящая собака, — сказала Лина. Казалось, она более спокойно воспринимала происходящее. Лина полезла в свой рюкзак и выудила оттуда пару бутербродов, которые я соорудила для нас вечером. Пару секунд она раздумывала, как же поделить два куска хлеба с маслом и сыром на троих, и, придя к выводу, что Макс все же парень, протянула ему целый кусок. Он то ли не сразу понял, что от него требуется, то ли сомневался в съедобности предлагаемого позднего ужина.
