– Я видел сон, – сказал Магнус вместо приветствия. – И в этом сне Эйрик горел.
Диса ничего не ответила. Ее собственные внутренности охватило пламя. Ей захотелось расплакаться, но вместо этого она развернулась и направилась в дом. Если она заплачет сейчас, то будет рыдать и рыдать, и не остановится до самой казни. Этого нельзя было позволять. Мысли ее словно покрылись коркой льда.
…Расположившись в бадстове, Магнус поведал Дисе и Арни, как они с Лаугой снова и снова пытались подобраться к Эйрику, но все впустую.
– Бесы тоже сгинули, – кивнула Диса. Она уже поняла, что ждать их возвращения бессмысленно. – Значит, темницу охраняют чары, мимо которых не пробиться. Можно больше не пытаться вызволить Эйрика. Нужно, чтобы судья сам его отпустил по доброй воле. Я долго думала над этим…
– Ты хочешь наслать проклятие на Клауса Хедегора? – догадался Магнус. В его голосе Диса не услышала ни нотки осуждения.
– Нет. Если судья окажется непреклонным и скончается, то на его место заступит новый, а может, за дело возьмется и сам вице-губернатор, и тогда моему мужу конец. Но Боуги сказал, что у Клауса Хедегора есть слабое место. Ради своей единственной дочери он проползет на коленях через всю Исландию.
– Девушка ни в чем не виновата, – заметил Магнус.
– Она чиста, как слеза, – подтвердила Диса. – Тем печальнее будет смотреть на ее страдания.
– А если проклятие ее убьет? – тихо спросил Арни.
Диса дернула плечами:
– Значит, с судьей мы будем в расчете. Осталось решить, что использовать.
Магнус вздохнул и потер глаза, вдавив большой и указательный пальцы в уголки.
– Я нашел то, что нужно. Что вы знаете о ганд-мухе?
Больше всех о ганд-мухе знал Арни. Ему о ней рассказывал Эйрик, хоть и предостерегал против ее использования. Муха эта представляла собой обыкновенное большое насекомое зеленого цвета и с прозрачными крылышками, на вид похожее на мотылька, только с крупным и мясистым тельцем. Такие колдовские мухи, созданные при помощи ведовства из тела мертвеца, вгрызаются в плоть тех, на кого их наслали. Насекомые предпочитают заднюю сторону шеи – так легче проникнуть в голову, чтобы перед смертью вызвать агонию и видения адских мук. Жертва погибает через неделю, умоляя умертвить ее, потому что страдания становятся невыносимыми. Ими-то муха и питается.
– Понятно, – сказала Диса, когда Магнус и Арни описали ей, как действует ганд-муха. – Что ж, у меня есть для вас мертвецы.
Она прекрасно помнила, где закопались утбурды, чья мать теперь отдыхала в роскошной усадьбе аульвов. Магнус заверил Дису, что там о Стейннун позаботятся и подберут подходящего жениха, которого не будет волновать ее прошлое. Батрачка вскоре придет в себя, окрепнет и вернет себе прежний веселый нрав, и тогда у нее отбоя не будет от молодых аульвов, прислуживающих в усадьбе. А Магнус и Лауга дадут девушке солидное приданое.
– Раз у нее так замечательно складывается жизнь, вряд ли ей потребуются трупы детей, – отметила пасторша, и никто не стал с ней спорить, хотя Магнус вздрогнул.
Сам он, как объяснил Дисе и Арни, не мог пробудить покойников – никогда этого не умел, сколько ни пытался. Дар духовидца отнял у него любые другие способности. Когда Арни понял, что вся работа ляжет на него, то задышал тяжело и нервно и стал тереть друг о друга вспотевшие ладошки, но отступать было некуда. Пока Магнус объяснял ему, что потребуется делать, Диса взяла заступ и парой сильных движений скинула землю с двух мертвых младенцев. В своей небольшой самодельной могилке они смотрелись почти трогательно, переплетясь ногами и руками, как во чреве матери. Почему-то Диса ожидала, что малышки проснутся, оказавшись без своего одеяла из сырой земли, но младенцы лежали не шелохнувшись.
Смотреть на колдовство она не стала. У нее нашлось дело поважнее – собрать вещи, чтобы с первыми солнечными лучами отправиться в Бессастадир. Лошадям потребуется целый день, чтобы добраться до резиденции, но их придется оставить на подъезде, чтобы не привлекать к себе внимания. Трав оставалось совсем немного, и ни одна из них не годилась для дела: ни чирьев, ни пяточной шпоры, ни родов ни у кого в ближайшее время не предвиделось. Нужно было взять только самое необходимое: одежду, башмаки себе и Арни, по паре мисок с ложками, да, пожалуй, немного отвара, каким обычно она облегчала суставную боль у брата.
Краем глаза сквозь приоткрытую дверь Диса видела, как Арни, стоя на коленях с зажмуренными глазами, раскачивается, вполголоса читая заклятия. Лицо его покрылось потом от напряжения, жидкие волосы прилипли к вискам. Интересно, подумала она, правда ли, что Магнус не умеет насылать проклятия или он просто не хочет марать сан такими непотребствами? Что вообще аульвы думают на этот счет?
