– Исландия, – Кристоф наморщил лоб, как будто припоминая, затем обратился к Ауэрхану. – Это не там ли, голубчик, где едят протухшее мясо и трахают овец? Или едят овец и трахают протухшее мясо… Знаете, мой милый Эйрик Магнуссон, – обернулся он к гостям, – я побывал во многих странах, облетел на моем верном демоне весь Старый и Новый Свет, навещал и самые опасные места этого мира, и самые прекрасные. Угадайте, в какой стране я не был ни разу?
– Это потому, что овец достаточно и в Саксонии? – вполголоса уточнила Диса, но Кристоф ее услышал. Ауэрхан скупо улыбнулся одними губами, а Кристоф уставился на нее, будто только что увидел. Через несколько мгновений он уже так хохотал, согнувшись, что Ауэрхану пришлось взять у него трость. Отсмеявшись и смахнув платком слезы, Кристоф признался:
– А ты мне нравишься, мальчик! Напоминаешь меня в юности. Лишь поэтому я не приказываю Ауэрхану вырвать вам руки по плечи и раскидать по всему лесу. Так зачем вы пожаловали в такую даль?
– Нам нужно попасть в черную школу, – ответил Эйрик простодушно, чем совершенно не удивил Кристофа. Тот смахнул с рукава невидимую пылинку и поправил манжеты.
– Ну, разумеется. Всенепременно. Надеюсь, вы умеете читать, преподобный, хоть на одном из цивилизованных языков?
– Рассчитываю узнать некоторые буквы.
– Мне нравится ваш настрой. – Кристоф заложил руки за спину и приосанился. – Черная школа Виттенберга считается одной из лучших школ магии в Европе. Пожалуй, потягаться с нами может лишь Краковский университет. Я приглашаю превосходных профессоров. За последнюю сотню лет библиотека школы пополнилась ценнейшими рукописями, многие из которых остались в мире в единственном экземпляре… Если мне не изменяет память, в прошлом многие из ваших земляков посещали нашу школу?
– Совершенно верно. Хотелось бы продолжить добрую традицию.
Уголок губ Кристофа слегка дернулся.
– Должен вам сказать, преподобный, традиции несколько изменились. Теперь, к счастью, студентам не приходится проводить годы своего ученичества в сырой землянке без окон. Вместо этого мы предлагаем им вполне комфортабельные меблированные комнаты, с завтраком и хорошими простынями.
О черной школе Кристоф говорил с неподдельной теплотой в голосе – видно было, что он много сил вложил в ее обновление.
– О, – только и сказал Эйрик.
– А что такое? Хотели землянку – могли не уезжать из Исландии… Ну хорошо. Положим, мне льстит, что о черной школе слышали даже странники из самых захудалых уголков земли, где люди писают себе в ботинки, чтобы ноги не мерзли. Я перечислил вам некоторые – далеко не все – наши преимущества. А что вы готовы дать мне взамен?
Вот и прозвучал этот вопрос. Диса сглотнула ком в горле и сделала шаг в сторону, выходя из-за плеча Эйрика. Кристоф дожидался ответа с видом скучающего бездельника, которому даже не любопытно, предложат ему что-то ценное или нет.
– А что вы хотите? – уточнила Диса, прежде чем Эйрик успел заговорить. – Наши души?
Кристоф коротко хохотнул и принялся разглядывать свои ногти.
– На кой черт мне твоя душа, поросеночек? Что ты собираешься купить за столь ценную валюту? Ее хватит разве что на пару пуговиц – говорят, они в вашей стране большая редкость. Нет уж, предложите что-нибудь поинтереснее. Студенты со всей Европы выстраиваются в очередь, чтобы попасть в черную школу! Мне платят золотом, замками, землями, а вы суете мне свои души. Даже не знаю, обижаться или веселиться!
– Может, у нас есть что-то еще, что может вас заинтересовать? – улыбнулся пастор, все-таки заставив Кристофа поднять голову. Ректор черной школы внимательно осмотрел Эйрика и Дису с головы до ног долгим липким взглядом, словно взвешивая что-то. Ауэрхан терпеливо ждал его решения.
– Пожалуй, нет, – наконец решил Кристоф. – Не стоите вы такой возни: один слишком глуп, другой слишком стар. Как говорится, приятно было поболтать. Подкинуть вас до города? Час-то поздний.
Диса сделала было шаг, но Эйрик бесцеремонно схватил ее за ворот и оттащил от края круга.
– Благодарю, что уделили нам время, герр Вагнер, – вежливо ответил он. – Жаль, что не удалось договориться.
Они молча наблюдали, как Кристоф удаляется вслед за слугой в лес. Огонек фонаря сначала становился все слабее, а затем неожиданно вспыхнул где-то в чаще рдяной звездой. Огненнокрылая птица вновь поднялась в небо, опаляя верхушки деревьев, уже тронутые рассветом.
