Лурдес стала служанкой миссис Махмуд, когда подруга Лурдес Вивиана уехала с мужем в Лос-Анджелес. Лурдес и Вивиана прибыли в южную Флориду из Кали в Колумбии как «почтовые невесты». Муж Лурдес, мистер Зиммер, умер через два года после женитьбы, а до этого работал у подрядчика на строительстве дорог.
Она вошла в дом на Оушен-Драйв, всего в нескольких кварталах от дома Дональда Трампа, не ожидая приятного знакомства с женщиной по имени миссис Махмуд, женой доктора Васима Махмуда, который поправлял лица и груди дам в Палм-Бич и отсасывал у них подкожный жир. Поэтому была удивлена, что хозяйка не выглядит как миссис Махмуд и сама открыла ей дверь. Высокая рыжеволосая женщина в темных очках и маленьком зеленом купальнике-двойке спросила:
— Лурдес — это как Лаура?
— Нет, мэм, по-испански произносится Лур-дес, — и, в свою очередь, спросила: — А у вас больше некому было открыть?
Рыжеволосая миссис Махмуд сказала:
— Они в прачечной комнате, наблюдают за пеной. Заходи.
И провела Лурдес в дом с мраморными полами, статуями и ничего не изображающими картинами, а оттуда — во внутренний дворик, к бассейну, где они сели за стол под желто-белым зонтом.
На столе — сигареты, серебряная зажигалка и высокий стакан, в стакане остался только лед. Миссис Махмуд закурила длинную «Вирджинию Cлим» и подвинула пачку Лурдес. Та вынула из соломенной сумки листок, распечатку с ее биографическими данными, положила перед рыжеволосой и сказала:
— У меня из бумаг только это.
Миссис Махмуд наклонилась над листком, показав груди:
— «Ваша будущая жена в почтовой рассылке»?
— Из рекомендательного списка невест «Пренса Латина», — сказала Лурдес. — Мужчины, которые интересуются, могут читать его на компьютере. Он трехлетней давности, но то, что там обо мне, — все правильно. Кроме возраста, конечно. Теперь надо было бы написать: тридцать пять лет.
Миссис Махмуд, с ее богатством, с ее косметикой, выглядела не старше чем на тридцать. Короткими рыжими волосами она напоминала актрису, которую показывали по телевизору на родине у Лурдес, — Джилл Сент-Джон, такую же светлокожую. Миссис Махмуд сказала, глядя на листок:
— Понятно, ты и Вивиана были невестами для почтового знакомства. Хорошо говоришь по-английски, это верно. Не куришь и не пьешь.
— Теперь иногда выпиваю, в компании.
— У тебя нет электронной почты?
— Нет, мы переписывались по почте до того, как он приехал ко мне в Кали. Там устраивают вечера для приезжающих мужчин, и, понимаете… словом, мы наряжаемся для них.
— Чтобы посмотреть друг на друга?
— Да, так мы и познакомились с мистером Зиммером.
— Ты его так звала?
— Я его никак не звала.
— Миссис Зиммер, — сказала рыжая. — Хотелось бы тебе зваться миссис Махмуд?
— Я бы не подумала, что это ваше имя.
Рыжеволосая снова посмотрела на распечатку:
— Целомудренная, чувствительная, работящая, оптимистичная. Ищет спутника — доброго, любящего, с хорошей работой. Мистер Зиммер был таким?
— Он был неплохой, пока не напивался. Приходилось разговаривать с ним осторожно, иначе побил бы. Он сильный был, для своего возраста. Пятьдесят восемь лет.
— Это когда вы поженились?
— Когда он умер.
— Вивиана, кажется, говорила, его убили? — хозяйка как будто пыталась припомнить, что ей говорила Вивиана. — Несчастный случай на работе?
Лурдес была уверена, что хозяйка знает, как было дело, но сказала:
— Он пропадал несколько дней, а потом его бетоновоз нашли у Иалеи, рядом с кучей бетона, но ему туда незачем было ехать, там ничего не строили. Тогда полиция разломала бетонную кучу и нашла мистера Зиммера.
— Убитого, — сказала рыжеволосая.
— Они так решили — у него руки были связаны.
— Полиция с тобой беседовала?
— Конечно. Я ведь жена.
— Они не подумали, что ты в этом замешана?
Она знает, — Лурдес не сомневалась.
— Было подозрение, что это могли сделать мои здешние друзья из Колумбии. Кто-то из их врагов подсказал это полиции.
— Это не было связано с наркотиками?
Думает, что все колумбийцы торгуют наркотиками.
— Мой муж был шофером на бетоновозе.
— Но кому понадобилось его убивать?
— Кто знает? — сказала Лурдес. — Который настучал, он сказал полицейским, будто это я попросила колумбийских друзей, потому что муж меня все время бил. Один раз так ударил, — она тронула лямку голубого сарафана, вылинявшего от стирок почти добела, — что сломал плечо — вот эти кости. Я не могла работать.
— Ты колумбийским друзьям говорила, что он тебя бьет?
— И так все знали. Мистер Зиммер и при людях грубо со мной обходился, когда пил.
— Так что, это и вправду могли сделать колумбийские друзья? — слова хозяйки прозвучали так, как будто ей хотелось в это верить.
— Не знаю, — сказала Лурдес и замолчала в ожидании, кончились ли расспросы. Взгляд ее скользнул на солнечный дворик, на застывшую воду бассейна и дальше, на красную бугенвиллию, обвившую белые стены. Садовники пололи и подстригали — трое, которых Лурдес приняла сначала за латиноамериканцев. Нет, не тот оттенок кожи. Она сказала:
— Эти люди…
— Пакистанцы, — сказала миссис Махмуд.
