— Я и живу с этим, — тихо сказал он, впиваясь в нее глазами, его голос стал более хриплым из-за крика, — я плачу за это, и меня не нужно было тащить в мою камеру, я сам туда шел. Но то, что я сделал, не делает меня злом. Сейчас для твоего Задания я делаю вещи и похуже. И все же ты паникуешь, когда я выхожу из-за запертой двери, потому что я могу…
— Я не думаю, что ты зло. — Гермиона сделала шаг назад, заметив, как сократилось расстояние между ними. — Я никогда не думала, что ты зло.
— Тогда. Что. Ты. Ожидаешь. Я. Могу. Сделать?
Убитьменязадушитьударитьпроклястьсвязатьотрезатьмоиконечностизпроломитьмойчереп.
— Это часть твоего приговора. Это по-прежнему считается твоим приговором, Малфой.
А я не могу спать даже рядом с тенями.
— И все?
Он не выглядел так, будто купился на эту отговорку, а когда молчание Гермионы затянулось, он разуверился в ее словах окончательно. Малфой прошел мимо, умудрившись никоим образом не задеть ее в узком пространстве, пока она все еще пыталась сформулировать ответ, глядя в пустоту кухни.
13 сентября, 21:16
Тишина. Пятый день тишины. Не полной тишины, конечно. Гермиона по-прежнему проводила опросы и записывала его показания в конце каждой ночи. Но они будто снова были отброшены к началу Задания, когда, по ее мнению, было легче выдергивать собственные ногти, чем получить от него информацию. Иногда в ответ на вопрос вместо кивка она слышала бормотание или ворчание, но на этом все. Малфой был зол или, может быть, подумывал о том, чтобы оставить Задание, или просто держал дистанцию, которая была ему наиболее комфортна.
Тишина. В ее квартире, офисе, на лодке, в Риме. Большая, черная дыра тишины, поглощающая всю ее жизнь. Теперь это было так же заметно, как и ее руки. Тишина. Всегда в движении, всегда вокруг нее, массивная и легко управляемая…если бы она захотела.
И спустя двадцать минут от начала пятого дня Гермиона захотела.
— Я знаю, чего ты добиваешься.
Малфой даже из вежливости никак не отреагировал. Ну, тогда она тоже не будет смотреть на него.
— Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой. Это не сработает. Я не чувствую себя виноватой из-за того, что сказала. — Лодка прошла сквозь пятно тумана, похожего на танцующую женщину, и разорвала его пополам. — Я отвожу тебя в камеру или запираю дверь, потому что это время все равно считается частью твоего приговора. Таковы правила, Малфой. Несмотря на мой послужной список, правила мне небезразличны. И если ты готов заплатить за то, что ты сделал, то ты должен понимать и принимать эту часть наказания.
Половина женщины присоединилась к другому пятну тумана, и она снова начала танцевать, хоть и склоняясь под странным углом.
— Я сожалею о том, что тебе приходится делать во время Задания. Я хотела бы, чтобы это не было условием уничтожения Возрождения. Я хотела бы, чтобы никогда не было Пожирателей Смерти или ненависти к вещам, которые не имеют значение. Я хотела бы, чтобы людей не заставляли делать плохие вещи, чтобы покончить с плохими людьми. Мы могли бы устроить еще одну войну. Но погибло бы больше людей, и пришлось бы больше убивать.
Гермиона снова вспомнила, как Малфой склонил голову, тяжело дыша. Иногда ей казалось, что она чувствовала его дыхание на своей коже, хотя, конечно, это было невозможно.
— Иногда я тебе не доверяю. Иногда я задаюсь вопросом, присоединился ли ты к ним или собираешься. Иногда я задаюсь вопросом, планируешь ли ты сбежать — это сомнение посещает меня чаще всего. Иногда я задаюсь вопросом, на что именно ты способен.
— Если бы я хотел тебя убить, я бы уже сделал это, — произнес он, наконец. Наконец. — Я никогда никого не убивал.
— Я знаю, что нет. Но иногда… я просто никому не доверяю. Даже людям, которым обычно я доверила бы свою жизнь, иногда я просто… чувствую это, и… Это не всегда логично. Но я имела в виду то, что говорила. Я размышляла об этом, когда мы начали Задание, о том, что ты плохой человек. Однако с тех пор все изменилось. Я не думаю, что ты зло, Малфой. Я не думаю, что ты собираешься кого-то убивать. Но я буду продолжать запирать тебя в камере или комнате. Точно так же, как ты будешь продолжать сомневаться, выполним ли мы нашу часть сделки или предпочтем твою смерть завершению Задания, или в чем-то еще, в чем ты нам не доверяешь. Я думаю, мы должны принять это. Наше взаимное… недоверие. Даже если это не всегда имеет смысл. Пока это недоверие не… причиняет ущерб.
Малфой смотрел на нее в течение одиннадцати ударов колокола, прежде чем его рука обхватила ее протянутую ладонь, пожимая ее два, три, четыре раза.
14 сентября, 12:49
Гермиона подпрыгнула от стука в дверь, сгибая в пальцах перо. Она аккуратно подошла к окошку, выглядывая ровно настолько, чтобы опознать белую упаковку с едой, которую перед ним держали. Затем упаковка опустилась, открывая взлохмаченные волосы Гарри и блеск его очков.
— Я подумал, что заставлю тебя есть до того, как ты умрешь голодной смертью. Время, проведенное в голове Малфоя портит твою, — заявил он, как только Гермиона открыла дверь.
— Ты такой заботливый, Гарри.
— Я знаю.
— И скромный.
