— У меня почти такое же есть, — утешающе сказала женщина, слегка сдвинула воротник платья и показала ей шрам под ключицей. — И еще кое-где, но там я уже показывать не буду.
— А тебя кто подстрелил? — спросила Когната, задумчиво дотрагиваясь до шрама Луции.
— Много кто, — улыбнулась Луция. — Я тоже, как ты, могу сказать, что не совсем помню. Но и я от них тоже не цветочками отбрасывалась.
— Вот дела! Кто бы мог подумать! — воскликнул Максим Сергеевич, когда слегка развернулся, заинтересованный разговором. — Когната, ты прямо драконий рыцарь, оказывается. Ты повоевать успела?
— Я не успела повоевать, — сказала Когната, и в ее голосе слышалась нотка разочарования. — Я только упала.
— Так многие могут сказать, кто успел повоевать. «Просто упал». «Просто упала». Так что ты…
— Максим Сергеевич, — как можно более твердым голосом попросил Константин и через стол дотронулся до локтя проводника.
— Ты в курсе ведь, откуда у нее это? — тихо спросил Максим Сергеевич.
Константин кивнул.
— Но не можешь об этом говорить, да?
— Не могу, да и не хочу, — сказал Константин очень спокойно.
Синие вещи Когнаты, которые он видел краем зрения, лежали на завалинке и казались пятном драконьей крови. Проще и приятнее было смотреть в другую сторону: там ярко зеленели кусты малины, чернели грядки со всякой огородной мелочевкой, а на клумбе цвели розовые и белые астры. И это слегка отвлекало от слов, которые Константина тянуло бросить проводнику и всем остальным взрослым во дворе. Например, Константин мог едко заметить: «А что вас удивляет в этом шраме, Максим Сергеевич? Вы же сами предлагали меня застрелить, когда мне было лет десять. И ничего, тогда вас это не сильно беспокоило. Или вот, во двор заходит дракон, один из тех, что были с вами тем вечером, и я помню его лицо, но никто его не арестовал. Вот он, довольно бодрый. Не убит и не за решеткой, хотя я, если хотите знать, некоторое время состоял в группе по поимке, аресту или уничтожению военных преступников, а вы явно прячетесь в Зеркале не просто так. Не от того, что вы все тут такие скромные, ребята».
Действительно, во двор вошел дракон в комбинезоне, кепке, сапогах, поздоровался с Максимом Сергеевичем:
— Привет, командир. Давно ты не заходил. Смотри, так тебя Настя забудет. Начнет нас папой и мамой называть.
— Даже и не мечтай! — сразу же ответила Настя.
Дракон обратил внимание на Константина.
— О! — сказал он. — Ничего себе ты вымахал с того раза.
«Да, подрос немного», — едва не ляпнул Константин, но решил изобразить недоумение.
— Так понимаю, ты меня не узнаешь, — сказал дракон снисходительно. — Что с вас, с людей, взять. Давай снова знакомиться тогда. Меня Септим зовут. А тебя я уже и так знаю. Ты Костя.
— Погодите, вы знакомы? — не понял проводник.
— Да и ты с ним знаком, — сказал дракон. — И он с тобой тоже. И такое вряд ли забудешь, вообще.
— Я и говорю ему, что где-то его видел, — заступился за свою память Максим Сергеевич.
— «Где-то»! — саркастически передразнил дракон. — Люди, как вы живете с такой памятью, не перестаю удивляться! Как вы в семьи собираетесь по вечерам? Это после работы любая женщина может в квартиру прийти и ужин приготовить, любых детей вам можно подсунуть, а вы и не заметите.
— Да хорош, — отмахнулся от него проводник. — Просто скажи уже, где и когда.
— Нет уж, командир, давай сам вспоминай и стыдись, какой ты был зверский тип когда-то.
— Он эвакуированный, где мы могли его с тобой видеть? — спросил Максим Сергеевич и прищурился на Константина с таким раздражением, словно именно это лицо являлось причиной всей забывчивости проводника. — Что за дебильные загадки?
— Эвакуированный? Ну, потом, насколько знаю, да, эвакуированный, — сказал дракон. — Да ну вас обоих. Сами разбирайтесь.
— Так куда уж Косте разбираться! — несерьезно возмутился Максим Сергеевич. — Он и так уже ходит на запчасти разделанный, пилюли хомячит, как монпансье.
— Хомячу… — покаялся Константин.
Септим, Луция и Максим Сергеевич принялись обсуждать какие-то местные дела, на столе и бутылка появилась, но Константин отказался: «Мне с таблетками нельзя мешать». Девчонок выгнали гулять, чтобы они не сидели, развесив уши. Драконов заботило, что драконьим детям в любом случае придется как-то возвращаться за пределы Зеркала, — иначе как заводить семьи, не здесь же местных превращать в перевертышей, — это будет свинство какое-то в чистом виде, настоящая неблагодарность. Луция сказала, что уже приходится отваживать мальчика, который начал носить Настин портфель, то есть буквально едет две остановки, чтобы проводить ее до дома, вот будет номер, если он обнаружит, что превратился в дракона, а еще хлеще, если это обнаружат другие. Ткнут на медосмотре ланцетом в палец, а иголка погнется, как это потом объяснять? Да и с другими детьми-драконами в поселке та же история, те же опасения. Что с ними будет? Уже были вопросы на родительском собрании в начальной школе: «Ваш сын поймал и съел мышь на глазах других учащихся, вы своего ребенка нормально кормите?»
