Константин видел фотографии и Фумуса, и Секунды. Девочка удивительным образом походила на обоих родителей. К абрису лица непойманного дракона с его тяжелой челюстью и высоким лбом лепился короткий прямой нос, спокойные глаза и слегка улыбающиеся губы матери. Светлые волосы и темные брови передались по женской линии. Это все было так — непонятным образом, несмотря на обстоятельства — мило, что Константин подмигнул девочке, когда она уставилась на него очередной раз.
Чуть позже вошла Волитара. Константин не раз спрашивал еще на стадии планирования, а не боится ли она, что Секунда знает ее в лицо. Могло быть так, что Фумус показал подруге жизни несколько изображений бывшей. «Знает, и что? — отвечала Волитара по-разному, но в одном ключе. — Мы будем надеяться, что это ее деморализует». «А может быть, тебе совсем не появляться в кафе?» — говорил не только Константин, но и ее брат, и муж говорили, но она только раздраженно отмахивалась.
Некоторые драконы из комитета сделали ставки на то, кто кого убьет во время захвата: Волитара Секунду или наоборот. Нашлись драконы, что поставили на Секунду, потому как Волитара не у всех вызывала симпатию. И люди тоже поучаствовали бы в споре, но их остановила сомнительная идейная составляющая такого действа, основанного на жажде наживы и крови. А так, в кулуарах они склонялись больше к Секунде, пускай она и натворила зверств, но все же родилась своей, человеком. Волитара, узнав о споре, поставила на себя.
Секунда была одета в легкое светлое платье, что-то вроде сарафана, туфли у нее были не на каблуках, даже не на платформе, а со шнуровкой, такие, чтобы держались, если внезапно потребуется, бежать, лететь, и чтобы приземляться без проблем. Одну руку она держала на столе, прикрывая пальцами кошелек, вторая у нее, как на грех, постоянно по локоть оставалась в сумке, ремень которой был перекинут через плечо. Секунда не выражала беспокойства. Не оглядывалась, при этом очевидно замечая внимание дочери к Константину: до Константина донеслось невозмутимое «…невежливо…» среди других слов.
Константин вспоминал в эти минуты слова инструктора по бою с драконами: «Вы даже не надейтесь бороться с ними. Они в два раза больше своего веса могут поднять. Улететь, конечно, не могут, а вот отшвырнуть — запросто. Так что главное правило: не подходить к ним спереди. Если не повезло, бросайте хлопушку и стреляйте. Кончились хлопушки — просто стреляйте. Лучше в туловище. Не прикончите, так хоть дыхалку собьете, выгадаете себе еще немного жизни и творчества. Кончились патроны — тыкайте стилетом. Лучше все, что есть, втыкайте в одного, потому что, если вы остались без патронов перед несколькими драконами сразу, экономить уже смысла нету, вам конец. Хотя бы ближайшую каракатицу заберите с собой. Конечно, случаются невероятные подвиги, и мы о них знаем, но еще больше происходило не-подвигов, которые закончились бесславной гибелью, и результатом их был только труп товарища, и никаких следов, что драконы как-нибудь пострадали, ни одной синей капли на всю округу». Константин прикинул, что отбросить его от себя Секунда не сможет, а вот выкрутиться — вполне.
Волитара тоже пришла налегке, даже без сумки, куда можно было положить оружие на всякий пожарный. «Если она бахнет, нас все равно по стенкам раскидает, я доспех надену или не надену, разницы никакой не имеется», — объяснила она заранее.
Почему-то заинтересовавшись новым посетителем, Секунда обернулась.
И Константин увидел знакомое выражение на ее лице. Примерно такая у него была физиономия в отражениях драконьего дома, когда он отыскал заряженную батарейку для стилета. «Так, — успел подумать он, — мы еще живы, а значит, это не бомба, так что может быть огонь, если у нее дома какие-нибудь запасы вяленой конины лежат и она их не прекращала есть». Он сунул руку в сахарницу, снял хлопушку с предохранителя и ахнул об пол. В воздухе закружились блестки, девочка с восхищением от фокуса, а Волитара — с недоумением взглянули на Константина, он кинулся к Секунде, чтобы отобрать у нее сумку и, наконец, скрутить. В следующее мгновение девочку швырнуло к стене, будто она начала неумелый полет спиной вперед, ударилась и упала. Константин еще удивился: «Они могут летать так рано?», но увидел напитавшееся синей кровью платье, и сердце его сжалось от ужаса. Волитару тоже отбросило от Секунды. Константин понял, что Секунда подстрелила их обеих, не вынимая пистолета из сумки.
