Согласно одному из подходов к изучению сознания, оно сосредоточено на новой информации — своего рода «антипривычка», в которой есть несоответствие между нашими ожиданиями и действительностью (Mandler, 1984). Получено достаточное количество доказательств того, что люди и животные ищут новую и информативную стимуляцию; сознание, по-видимому, предпочитает «новости». Повторные, предсказуемые, «старые» стимулы имеют тенденцию исчезать из сознания независимо от их сенсорной модальности, степени абстрактности или физической интенсивности. Новизна может быть определена как изменение в физическом окружении (изменение привычных обстоятельств), отсутствие подтверждения ожиданий (неожиданность) или нарушение привычной рутины (точка выбора в обычном потоке событий). Метафора новизны описывает одну из центральных функций сознания — его способность направить свои ресурсы для адаптации к новым и значимым событиям. На языке Пиаже, сознание включается при необходимости аккомодации к неожиданным ситуациям, а не тогда, когда мы с готовностью ассимилируем предсказуемые события.
Однако гипотеза новизны, очевидно, имеет недостатки. Мы можем осознавать обычную информацию, если она личностно или биологически важна, например периодическую потребность в еде, не привыкая к ней и не тяготясь ею.
Во многих языках есть древняя идиома, описывающая сознание как нечто, направляющее свет на интересующие нас предметы, чтобы прояснить их понимание («Ах, я вижу!»). Образ луча света обсуждал еще Платон. Метафора прожектора — наш современный способ выразить эти идеи (см., например: Lindsay and Norman, 1977; Crick, 1984). Это привлекательная метафора, сочетающая в одном образе избирательную функцию сознания и поток сознательной информации из области памяти, восприятия, воображения, мышления и действий. Нейробиологическая версия Крика учитывает также то, что известно о таламокортикальном комплексе — в таламусе, подобно яйцу укрывшемуся в коконах полушарий, отображена каждая точка соответствующей области коры мозга. Прожектор внимания можно рассматривать как свет из таламуса, направленный на соответствующие области коры.
Метафора прожектора, описывающая избирательное внимание и сознание
Важно, что таламус имеет два ядра (ретикулярное и интраламинарное), поражение которых однозначно разрушает сознание. Корковые повреждения, с другой стороны, затрагивают только содержание сознания, но не само сознание. Таламокортикальный прожектор Крика — это хороший образ, который к тому же может оказаться верным.
И в психологических и в нейробиологических теориях прожектора остались без ответа два вопроса. Во-первых, как выбирается
Метафора театра сравнивает сознательный опыт с ярко освещенной сценой в затемненном зале. Что бы ни происходило на сцене, это видно всем зрителям, а также директору, драматургу, художнику по костюмам и рабочим сцены. Эта метафора подчеркивает функцию гласности в ряду множества специализированных систем, составляющих аудиторию. События на сцене доступны всей аудитории.
Картезианский театр сознания
Деннетт и Кинзберн (Dennett & Kinsbourne, 1992) критиковали частную версию этой метафоры, которую они называют картезианским театром, — «единственное место в мозге, где «все объединяется», очень похожее на крошечную, расположенную в центре шишковидную железу в декартовом описании мозга. Однако это в какой-то мере отвлекающий маневр. Никакая современная модель не предполагает, что содержание сознания можно обнаружить в единственной, крошечной точке — особой финишной черте для конкурирующего потенциального содержания. Есть много других способов примирить многочисленные источники информации, например координируя множество перцептивных карт в нервной системе. Таламус, возможно, занимает идеальное для этого положение.
Современной метафоре театра удалось избежать этих декартовых парадоксов. Согласно последним предположениям, сознание не отождествляется с каким-либо единственным местоположением. Скорее, содержание сознания распределено по всему мозгу (Newman & Baars, 1993).
