3. Определили ли мы, имел ли пациент схожие искажения в прошлом предположили ли, какие искажения могут возникнуть в будущем?
1. Помог ли я пациенту установить правильные цели в отношении терапии и данной сессии (если ему не удалось определить их самостоятельно. Принял ли он эти цели (то есть готов ли учиться применять бланк РДМвнести определенные изменения в свой образ жизни и использовать ряд других техник когнитивной терапии)?
2. Разбил ли я эти общие цели терапии на промежуточные, согласно той фазе терапии, в которой мы находимся?
3. Использую ли я эти цели, чтобы определять повестку дня?
4. Использую ли я темы повестки дня, предложенные пациентом, чтобы достичь своих целей, когда это возможно?
5. На данной сессии помог ли я пациенту выявить важную проблему, которой следует сосредоточиться?
6. Соответствует ли заявленная проблема индивидуальным особенностям пациента и стадии терапии, на которой он находится? Например, не связана ли она с укоренившимся глубинным убеждением (что делает невозможным улучшение состояния пациента на данной сессии)?
7. Выделили ли мы время как для решения проблем, так и для когнитивной реструктуризации?
8. Предполагает ли домашнее задание осуществление как когнитивных так и поведенческих изменений?
1. Помогаю ли я пациенту выявить значимые для него убеждения?
2. Могу ли я определить, какие из убеждений пациента являются ключевыми, а какие - вторичными? Согласен ли с этим пациент?
3. Выявляю ли я постоянно взаимосвязь новых проблем и ключевых убеждений, или мы переходим от рассмотрения одной проблемы к другой или от одного дисфункционального убеждения к другому без осознанияих в контексте общей концептуализации?
4. Проводим ли мы на каждой сессии последовательную работу над глубинными убеждениями пациента, а не только осуществляем кризисное вмешательство?
5. Во время обсуждения событий детства помогаю ли я пациенту перевести его интерпретации в убеждения?
6. Помогаю ли я пациенту понять, каким образом эти глубинные убеждения связаны с его текущими проблемами?
1. Основан ли мой выбор терапевтического вмешательства на моих целях в отношении данной сессии и на повестке дня, предложенной пациентом?
2. Могу ли я четко сформулировать как дисфункциональное убеждение пациента, так и альтернативную идею, к которой я намерен подвести его?
3. Оцениваю ли я состояние пациента до и после вмешательства? Определяю ли, насколько он убежден в правдивости своих автоматических мыслей или убеждений (чтобы оценить эффективность проведенного вмешательства)?
4. Если вмешательство оказалось неэффективным, меняю ли я тактику и пробую ли иной подход?
5. Осознаю ли я, почему вмешательство оказалось относительно неэффективным? Было ли это обусловлено в большей степени выбором или применением техник либо глубиной искажений в мышлении пациента?
1. Провожу ли я краткое подведение итогов (или побуждаю к этому пациента) несколько раз в течение каждой сессии?
2. Спрашиваю ли я пациента, понятно ли ему содержание сессии и/или прошу его выразить основные выводы своими словами?
3. Внимателен ли я к невербальным сигналам пациента, свидетельствующим о его замешательстве или несогласии со мной?
1. Представил ли я пациенту свою гипотезу?
2. Если у него возникли трудности с пониманием того, что я пытался выразить, было ли это обусловлено допущенной мною ошибкой?
3. Вызваны ли трудности с пониманием уровнем сложности обсуждаемой темы, или недостаточной конкретностью моих высказываний, или моей лексикой, или объемом материала, который я подаю в течение одной сессии?
4. Обусловлены ли трудности с пониманием уровнем эмоционального дистресса пациента во время терапевтической сессии; его рассеянностью; его автоматическими мыслями, возникающими по ходу сессии?
1. Что я сделал для того, чтобы убедиться, что пациент будет помнить ключевые моменты сессии в течение всей недели и даже после окончания курса терапии?
2. Побуждаю ли я пациента записывать ключевые моменты терапевтической сессии на бумаге или на аудиокассету?
