В прессе даже заговорили, что средний класс завоевал социальную гегемонию и политическую власть. Сурков подчеркнул: «Помочь среднему классу пережить следующий год без серьезного ущерба. Поддержать уровень занятости и потребления… Потому что российское государство — это его государство. И российская демократия — его. И будущее у них общее. Нужно позаботиться о них. Россия — их страна. Медведев и Путин — их лидеры. И они их в обиду не дадут».
Называть период 2000-2008 гг.
Сурков видит в среднем классе прямо становой хребет современной России: «Российское государство — это его государство». Неужели это всерьез? Сам этот образ «хозяина государства Российского» лишает авторитета любую государственную программу борьбы с кризисом. Средний класс — небольшая общность, составляющая примерно 7-12% населения. По своим социокультурным характеристикам эта общность — продукт постсоветского смутного времени, который уже не обременен коллективной памятью «советского типа», но не обрел «своей» памяти.
Это «рожденные в года глухие, пути не помнят своего». Куда он может повести расколотое общество, кого он может сплотить для творческого усилия?
Чтобы оценить эффект этого образа, представим себе, что в Москве открыт монумент, олицетворяющий тот средний класс, о котором говорит Сурков. Каков может быть этот памятник «белому воротничку» или «офисному планктону»? Монумент «Чижик-пыжик»? Поставим его в один ряд с уже известными монументами, символизирующими культурные типы. Это фигура «Рабочий и крестьянка» — аналог с классовой символикой. Это памятник «Воину-освободителю» в Трептов-парке. Такое сравнение для «белого воротничка» убийственно, речь идет о несоизмеримых по потенциалу и консолидирующей силе социальных общностях.
В ходе обсуждения роли среднего класса видный идеологический работник «партии власти» телеведущий Владимир Соловьев подчеркнул, что это — «класс потребителей, а значит, именно он является двигателем всего, что происходит в стране». Класс потребителей! И на него власть возлагает миссию спасения страны от тяжелого кризиса и подвиг «перехода к инновационному развитию»! Это похоже на театр абсурда.
Каковы перспективы? Опора на средний класс — тупик. В принципе сам классовый подход не отвечает цивилизационным угрозам, которые создает для России этот кризис, принципиально отличный от западного. Другая у него структура и другой состав действующих лиц. Целеполагание программы должно исходить из реальности России, и организующей силой сейчас может быть только государство. Оно больно, но это еще государство. На что же оно может опереться, сборку и мобилизацию какой общности должно поддержать?
Преодоление нашего кризиса уже возможно лишь в рамках цивилизационного проекта. Его вырабатывает надклассовая и надэтническая общность. В свое время Данилевский назвал ее «культурно-исторический тип». Эта общность и служит ядром консолидации в момент больших кризисов, она и задает проект будущего. Трудный XX век Россия прошла, ведомая культурно-историческим типом, который стал складываться задолго до 1917 года, но оформился уже как «советский человек». Он сник в 70-80-е годы, а потом был загнан в катакомбы, но не исчез. Он — молчаливое большинство, хотя и пережившее культурную травму.
Сейчас неважно, какое духовное убежище соорудил себе каждый из людей этого типа — стал ли он монархистом, ушел ли в религию или уповает на нового Сталина. В нынешнем рассыпанном обществе именно эти люди являются единственной общностью, которая обладает способностью к организации, большим трудовым и творческим усилиям. Именно они могут быть собраны на обновленной матрице, ибо сохранилось культурное ядро этой общности, несущее ценности и смыслы российской цивилизации, ценности труда, творчества и солидарности. Но это уже другая тема.
Государство же стоит перед выбором историческим, который выше выбора идеологического или шкурного. Пока оно от выбора уклоняется, но счетчик тикает.
Российское общество входит в кризис в больном состоянии. Дееспособных структур гражданского общества не сложилось, партии и профсоюзы организующими институтами не являются, бизнес отказался от остатков этики солидарности. Население за постсоветский период практически полностью утратило навыки самоорганизации на уровне выше семей и близких друзей.
Государство остается единственной силой, способной организовать хозяйство, население и общество на сопротивление разрушительному воздействию кризиса. Для этого, однако, оно прежде всего должно «помочь себе», поскольку и само находится не в лучшей форме.
