Во-вторых, информационное пространство России (думаю, и Казахстана) в данный момент является ареной информационной войны. Не будем вдаваться в причины того, почему попытки нынешних правящих режимов восстановить после 90-х годов, хотя бы частично, суверенитет над своими ресурсами вызвали столь бурную отрицательную реакцию на Западе. Это факт очевидный. Против администрации В.В. Путина в западных СМИ ведется серая и даже черная пропаганда, а это средства войны. Ничего страшного в этом слове нет, информационные войны нередки, но никакому государству и в голову не придет в момент такой войны оставить СМИ без контроля.
СМИ — инструмент идеологический в первую очередь, информация служит в них лишь упаковкой для переноса сигналов, которые либо укрепляют легитимность политического порядка, либо подрывают ее. Вне контроля государства они находиться не могут и нигде не находятся. Снять этот контроль в момент массированной враждебной пропаганды извне при наличии влиятельных враждебных сил внутри страны было бы просто нелепо. Тем более когда система СМИ как общественный институт еще не сложилась и на «ответственность» владельцев СМИ и журналистов рассчитывать никак нельзя.
Является ли контроль над СМИ в РФ жестким? Нет, конечно, он предельно либерален — достаточно послушать радио «Эхо Москвы», почитать «Новую газету» или посмотреть РенТВ. Скорее всего, обвинения в зажиме свободы СМИ сами являются частью враждебной пропаганды и реального смысла не имеют. Пока социальная база «оранжевых» в их нынешнем формате очень невелика, нет смысла и «глушить» враждебные СМИ, они часто перегибают палку и работают против себя.
В нашем положении, я думаю, гораздо важнее последствия культурной травмы 90-х годов. Народы постсоветских стран пережили социальную катастрофу расчленения страны и разрушения привычного устойчивого жизнеустройства. Это сопровождалось и личными трагедиями, которые коснулись большинства семей. Одним из главных инструментов, которыми наносились эти травмы, были именно СМИ. Правительство Ельцина вело экономическую войну против населения, а СМИ — информационно-психологическую. Трудно сказать, раны какой войны были более нестерпимыми. Не буду ворошить тяжелые воспоминания, но скажу, что СМИ вели свою войну преступными методами и нередко доходили до прямого садизма, находя самые больные точки, чтобы посильнее оскорбить и уязвить людей.
Как нередко бывает, мучитель при виде страданий жертвы приходит в возбуждение и начинает наносить удары уже с бессмысленной жестокостью. За 90-е годы этот маховик раскрутился так, что стал опасной дестабилизирующей силой. Возник глубокий и тяжелый конфликт между СМИ как институтом и большой частью общества (думаю, даже большинством). Ельцину действительно надо было уходить, а новая властная бригада просто вынуждена была затормозить этот маховик.
Это была очень сложная и опасная операция. С ней частично были связаны дела Березовского и Гусинского. Потом последовала акция против НТВ — авангарда тех СМИ, которые вели демонтаж нашего народа средствами психологической войны. Кстати, маховик вовсе не остановили, не рискнули. Только притормозили, но уже за это основная масса населения благодарна В.В. Путину. Накал глумления снизился, люди немного успокоились. Несомненно, морально-психологическое состояние людей от этого улучшилось. Но именно это Запад и наши «оранжевые» ставят В.В. Путину в вину!
На мой взгляд, такое «подмораживание» СМИ администрацией В.В. Путина было на пользу самим СМИ и сообществу журналистов. В своих действиях против населения они перешли красную черту, надо было остановиться, но внутренние тормоза не действовали — профессиональная этика еще не сложилась. Нужна была внешняя сила, и она провела торможение очень мягко. Вряд ли можно было мягче.
Что же дальше? Конфликт СМИ и населения смягчен, но возник латентный конфликт СМИ (во всяком случае, элитарных) с государством. Снова возникла фигура журналиста с фигой в кармане. Это порочный круг, который сыграл фатальную роль в судьбе советского строя.
Конечно, самым эффективным разрешением противоречия было бы дать возможность «оранжевой» оппозиции свободно и пространно высказаться, но в режиме диалога, — так, чтобы общество было судьей. Критика со стороны «оранжевых» стала бы, без сомнения, дестабилизирующим фактором. Но он необходим для развития! Проблема в том, чтобы удержать его стимулирующее воздействие в допустимых рамках. Тут и возникает риск. Допустить дестабилизацию как фактор развития и даже консолидации общества можно в том случае, если есть достаточные ресурсы для удержания «реактора» в заданном режиме. А если пойдет вразнос?
