– Красиво, – сказал Виэн. Помолчав, добавил: – Но не очень удобно. Как думаете, поместится палатка под деревом?
– Попробуем – узнаем, – пожал плечами Даг и начал спускаться. Здесь и правда можно было выбрать извилистый пологий спуск, но он прыгал с уступа на уступ, как… да как тот самый горный козел!
Не знаю, что бы я сделала, может, заорала, что бы шел осторожнее, а может, тоже поскакала бы следом, как коза, но Виэн крепко взял за руку. Сжал, сказал тихо:
– Шери,тебе не кажется, что у него внезапно открылись глаза?
– Ты о чем?
– Я думаю, он вдруг увидел, какая у меня взрослая и красивая сестра. И теперь не знает, что делать с этим новым для него знанием, как себя вести, ну ты понимаешь, да?
Я фыркнула:
– Если он не знает, как себя вести с красивыми девушками, можно только посочувcтвовать.
– Шери! Ну ты же не просто какая-то там сама по себе красивая девушка! Ты моя сестра, он тебя с детства знает,ты нам помогаешь, правда очень хорошо помогаешь,то есть ты , если так можно сказать, по шкале ценности стоишь гораздо выше какой-нибудь абстрактной красотки. Он, наверное, думает, что банально за тобой приударить будет кощунством и святотатством.
– Бабуля бы одобрила, я же приличная девушка из хорошей семьи, а не какая-то там абстрактная, - мне хотелось смеяться, нет, ржать, неприлично и бескультурно. Кощунством! Святотатством! Ну Винтик и мастер слова подбирать! – Я не понимаю, от меня-то ты чего хочешь? Сказать тебе, что я по этому поводу думаю? Ну, честно, я рада. Даже очень, наверное.
– А делать что будешь?
Ой, дура-ак…
– Ничего, конечно же.
– Но почему?
– Рано, - уверенно сказала я. – И вообще, хватит болтать, пошли. Темнеет же.
Пока мы спускались, вид у братца был задумчивый и немного ошарашенный. Как будто я ему открыла невесть какое тайное знаниe. А ведь самого девчонки точно так же мариновали! Мог бы уже понять, что никакая уважающая себя девушка не станет вешаться парню на шею сразу же. И не ради мифического «пусть помучается», а просто чтобы не показать себя очень уж доступной. Ну и проверить, конечно же, насколько парень серьезно настроен. А то, может, он сегодня увлечен тобой, а завтра переключится на другую.
Палатку поставили в стороне от воды, ближе к отвесному горному склону: здесь нашлась ровная площадка, гладкая, словно выглаженная гигантским утюгом, и как будто огороженная несколькими большими плоскими камнями разной высоты. Прохладный ветер спускался к озеру с вершины, он шел выше палатки, колыхал ветки ив, шелестел камышом, а у самой палатки было удивительно тихо.
– Сходим на берег? – предложила я Дагу.
Он посмотрел на меня оценивающе, словно сомневался, что я вообще, в принципе способна еще куда-то идти. Но, наверное, я оказалась не слишком похожа на умирающую: он кивнул и вдруг сказал:
– Я взял удочки.
– Отлично! – обрадовалась я. - Даг, ты лучший! Мы приготовим настоящую первобытную рыбу на углях!
– Поймайте сначала, - бросил Виэн.
– Разводи костер, братик!
Под ивами царил зеленоватый тенистый сумрак. Мы нашли отличное местечко, где можно было уютно устроиться на вылезшем из каменистой земли корне.
– Проверим, кто водится в этих таинственных водах, – бодро сказала я, первой закидывая удочку. Поплавок закачался на воде и замер.
– Похоже, что никто, - Даг почесал в затылке и аккуратно забросил свою снасть подальше от берега, кажется, слегка помoгая магией. Читер! – Или они слишком умные, чтобы клевать на первого попавшегося червячка.
– Папа говорит, что в рыбалке главное – процесс, а не результат, – назидательно сообщила я.
– Как и в принципе в жизни, - философски ответил Даг. – Результат у всех один, зато процеcс…
Тут у него клюнуло, и разговор о процессе и результате перешел в практическую плоскость. То есть Даг выводил рыбину – а попалось ему определенно что-то бoльшое и сильное! – а я, позабыв о своей удочке, азартно скакала рядом и орала:
– Подсекай, ну подсекай же! Сорвется! Уйдет!
Примчался Виэн, спросил:
– Может, магией выдернуть?
– Не вздумай! – пропыхтел Даг. - Испортишь процесс.
– Да, не порть человеку удовольствие! – вступилась я. - Ты разве не видишь, здесь идет борьба интеллекта и дикой природы, воли к жизни и воли к победе, животной силы и…
И тут Даг как-то по–особенному, с подвывертом, дернул, и серебристая рыбина, блеснув чешуей, описала в воздухе крутую дугу и упала на берег.
Мы замерли. Рыбина была… странной. Круглая и плоская, как тарелка, с полметра диаметром, вся покрытая мелкими шипами, с широким, раздвоенным хвостовым плавником. Монстр какой-то, а не рыба. Она упала на траву, дернулась,изогнулась и подскочила, оттолкнувшись от земли хвостом. Пролетела с полметра, шлепнулась в траву с громким плюхом и подскочила снова.
– Не уверен, что это можно есть, - Виэн почесал в затылке и отступил на пару шагов.
– Может, отпустить ее? – неуверенно предложила я.
– Она сейчас сама себя отпустит, – сказал Даг. – С крючка-то все-таки сорвалась.
Я на всякий случай попятилась и спряталась за Виэном.