Противоположную входу часть усыпальницы перегораживала стена из гладкого камня. Три прямоугольных отверстия посередине образовывали ниши. Они пустовали. Но следователь смотрел выше. Выхваченная светом, на фризе возникла фреска. Она проявилась неожиданно, и тем сильнее потрясала. Яркая, будто только что нарисованная, роспись центрального простенка поражала реалистичностью. Молодой мужчина в короткой голубой тунике приставил к горлу другого, одетого лишь в белую набедренную повязку, меч. Беззащитная жертва распростерлась у ног убийцы. Неизвестный художник изобразил безмолвную мольбу в глазах смертника, непреклонное выражение и сдвинутые брови на лице палача. Напряжённые мышцы стоящего и расслабленную покорность сидевшего на земле. Вот-вот произойдет казнь, и ничто не изменит ход событий. И оба мужчины это понимали. Мастерство детализации впечатляло. За убийцей стояла красивая женщина в высоких сапогах и длинном красном одеянии. Она доброжелательно смотрела на жертву, словно подбадривая: «Не бойся, скоро все закончится». За спиной женщины сияли крылья, в руках она держала свиток и факел. Жёлтые змеи браслетами обвивали ее запястья. Но засмотрелся Райенвальд не на них. Четвертый персонаж стоял чуть поодаль и бесстрастно взирал на всю компанию. Казалось, ещё немного, и он начнет ковырять сандалем землю, изображая невозмутимость. Выглядел он при этом довольно зловеще. Крупный крылатый мужчина со змеевидными волосами, крючковатым носом, заострёнными ушами и черной бородой. Глубоко посаженные глаза горели из-под тяжёлых надбровных дуг. Руки его обвивали змеи, а на плечо он закинул двусторонний топор на длинном древке. Но главное, кожа его была того отвратительно бледного серо-синеватого цвета, что свидетельствует о начале разложения. Слишком часто Райенвальду приходилось видеть такой цвет кожи у людей. Как правило, у неживых. Только у неживых. Неприятно перехватило дыхание. Кстати, почему так тяжело дышится?
– А что здесь с вентиляцией? – увлеченный фреской, он неосознанно шагнул ближе и стукнулся обо что-то коленом.
Боль электрическим разрядом пронзила ногу. Следователь подпрыгнул и чертыхнулся.
– Великая сила искусства! – прокомментировал его действия Ковальчук.
Он горизонтально помотал лучом прожектора: по краям изображения воины с оружием подводили новых голых связанных жертв.
– Что до вентиляции, – ответил капитан на вопрос, – то её нет. За двести лет гробница просела под собственной тяжестью и «закопалась» глубоко в грунт, и естественное проветривание стало невозможным. А кондиционирование в гробах не предусмотрено древними инженерами. Именно поэтому нас тут трое, – полицейский мотнул головой в сторону криминалиста, – а остальные в коридоре. Кислород быстро заканчивается, начинается удушье. Так что нужно бы поскорее управиться, – намекнул он.
Но Райенвальд уже смотрел вниз. «Любуясь» синим персонажем он споткнулся, и теперь увидел, обо что.
Перед ним стоял потрясающий мраморный саркофаг. Гроб был архитектурно обработан: искусно вырезанные в камне розетки и маленькие граненые колонны с капителями украшали каменный ларец. На крышке разместилась скульптура в натуральную величину. Мраморная девушка возлежала на боку, оперевшись локтем на мраморную подушечку. Складки длинного изящного платья ниспадали на крышку. Волосы уложены в затейливую прическу с косами. На руках и шее многочисленные украшения. Спокойные черты задумчивого лица, очевидно, воспроизводят облик усопшей «хозяйки» саркофага, догадался Райенвальд. Он уже понял, что все изображения и предметы в этом странном месте необыкновенно натуралистичны.
– Максим, сразу за саркофагом труп, – предупредил Хетумян.
Криминалист подошёл, держа второй штатив с лампой.
Райенвальд посмотрел на стену с нишами. Рельеф внизу изображал сюжет из жизни: человек ехал на колеснице. Пилястры по бокам центрального отверстия усеяны ярко раскрашенными рельефами предметов. Наметанный глаз следователя выцепил из многообразия предметов меч, шлем, топор, кувшин, моток веревки, какой-то половник, чашу, птицу, собаку… Райенвальд встряхнулся. Он здесь не за тем, чтобы созерцать древности. А жаль. Вздохнул. Обошел саркофаг.
Ещё одно потрясение!
– Почему он тоже синий? – пробормотал следователь под нос на грани слышимости.
Но криминалист услышал.
– Синюшность кожных покровов, по мнению судмедэксперта, обусловлена гиповентиляционным синдромом, возникшим вследствие травмы грудной клетки.
– Он умер от этих ран?
Труп мужчины средних лет лежал на спине. Глаза были закрыты. Часть от шеи до талии представляла сплошное красное месиво, кое-где торчали сломанные ребра. В остальном тело было на удивление целым.
– Предварительный осмотр раневых каналов показал, что скорее, нет. Раны посмертные. Но нужны, конечно, гистологические исследования. Очевидно, умер он от травм, вопрос: каких. Сердце извлечено post mortem[1], – «успокоил» Хетумян.
– А-а…
– Сердце не нашли, – предварил он вопрос следователя, – документов, телефона при жертве не обнаружено, только ключ-карта от гробницы. Предварительные мысли такие…
