Тотем был похож на те деревянные резные столбы, которым поклонялись племена давних времён. По крайней мере, Виктор это узнал из истории древних цивилизаций. Вот только, в отличие от тамошних тотемов, где виднелись самые разные изображения зверей, птиц и прочих странных существ, на здешнем столбе были высечены лишь головы медведей, а в одном месте так вообще висело что-то вроде массивной гладкой плиты. Виктор присмотрелся к тем мордам, которые мог разглядеть. Все они отличались друг от друга.
— Здесь все мои соплеменники, что сейчас сопровождают смертных.
Медведь встал и прошёлся по одной из морд лапой.
— А тотем крайне высокий. Я даже его вершины не вижу, — поднял голову Виктор. — Но я его не видел, когда попал сюда. Как же так?
Медведь будто пропустил его слова мимо ушей, обратно встал на все четыре лапы и подошёл к Виктору.
— Начнëм. Вынимай кинжал, — строго произнëс медведь.
Виктор усомнился, но ответ от хищника не заставил себя долго ждать:
— Тотем видит, что ты не враг. Вынимай кинжал и начнём ритуал.
Медведь говорил весьма убедительно. Виктор всё же решил ему довериться и вынул кинжал из чехла на ноге.
— Повторяй за мной.
Медведь обошёл Виктора вокруг, встал перед ним на задние лапы и с размаху ударил по лицу так, что Виктору обожгло лицо и он рефлекторно схватился за место удара. Ещё какое-то время Виктор прижимал руку к глазу. К его удивлению, следов крови не было, как только он посмотрел на ладонь.
— Теперь я буду видеть твоими глазами! — произнёс медведь.
Затем он полоснул Виктора по груди. На его теле образовался большой шрам от когтей. Жжение перешло туда, отчего Виктор скривил лицо.
— Теперь я разделю твою боль! — сказал медведь.
После этого он полоснул двумя лапами его по животу. Такой удар был бы для Виктора смертельным, но только не здесь. И он отделался лишь крупными шрамами.
— Теперь я стану частью твоей души! Твой черëд, — закончил медведь, после чего встал на четыре лапы.
Виктор посмотрел на шрамированную морду медведя, затем на кинжал в руке. Сжав оружие посильнее, он ответил:
— Кажется, я понял.
Виктор подошёл к медведю и полный решимости полоснул тому глаз.
— Ты увидишь то, что увижу я!
Затем Виктор скомандовал рукой, чтобы медведь встал на задние лапы. Тот послушно поднялся. Виктор всадил кинжал хищнику в грудь и провёл им по прямой через сердце.
— Ты почувствуешь то, что почувствую я.
Говорил Виктор далеко не то, что медведь, но от подобных ритуалов это и не нужно было. Важны не правильные слова, а смысл, который вкладывался в них. Его отец как-то был свидетелем таких ритуалов. Шаманы с холодного Севера тоже занимались подобным. И проводили один ритуал по-разному.
— В обмен на то, что ты пустил меня в свою душу, Виктор Тихонов, я наделю тебя своей силой. Завершим ритуал клятвой на крови. Порежь свою ладонь и мою лапу и приложи еë к плите. — Медведь мордой указал на ту самую плиту, которую Виктор ранее заметил.
Тот молча кивнул и сжал лезвие кинжала. Резким взмахом он оставил белую полосу на ладони. Затем медведь подставил свою лапу — Виктор оставил и на ней порез. Они одновременно коснулись плиты, отчего глаза на тотеме у каждой из голов постепенно загорелись белым. И только глаза у самой первой медвежьей головы сменили цвет с белого на зелёный. Виктора вдруг стала окружать непроглядная пелена. Он почувствовал лёгкость, расслабление и услышал последние слова медведя:
— Покуда жива природа, живëм и мы!
И тут в глазах Виктора резко потемнело. Сначала его обдало холодом, затем постепенно окутало тепло. Виктор услышал шелест листьев, треск коры — те самые звуки природы, которых ему так не хватало. Он почувствовал тяжесть — душа вернулась обратно в тело.
Виктор медленно открыл глаза. Даже в тени ему пришлось щуриться, чтобы хоть немного привыкнуть к столь насыщенным природным цветам после путешествия в мир духов. Стиллэ и Степан не уходили ни на шаг от него. Друид-змей сразу осмотрел лицо Виктора.
— Хмм… — задумался Стиллэ. — Покаж-ж-жи-ка руки.
Виктор медленно поднялся, сел на край корневого стола, после чего снял перчатки и показал ладони, на одной из которой виднелся шрам от пореза. Стиллэ этого явно оказалось достаточно. Вот только сам Виктор будто не до конца оправился: смотрел куда-то сквозь деревья и медленно дышал, стараясь не двигаться. Степан же просто стоял рядом и почти безэмоционально смотрел на сына. Однако в его взгляде можно было уловить едва заметные нотки гордости за Виктора.
Стиллэ тем временем усилием воли создал у себя на руке цветок, похожий на одуванчик, только с синим пухом, и поднёс его к носу Виктора. Тот, вдохнув, чихнул от резкого запаха, отчего пух яркоцвета разлетелся вокруг и медленно, словно парашютик, попадал на землю. Виктор тут же пришёл в себя. Он начал быстро бегать взглядом по сторонам, посмотрел на отца, на наставника и ощутил неприятную сухость в горле.
— Что… Что было? Я прошёл?.. — прохрипел Виктор.