– Сначала дело. Не делим шкуру неубитого медведя.
Наконец, дошли. С тех пор как Генри нашёл кошелёк аптекаря, успел дважды пойти и растаять снег, а сегодня снова ударил мороз, выбелил стены и края листьев во дворе, превратил грязь в острые гребни вдоль дороги.
Николас подошёл прямо к боксам для машин, посветил фонариком, убеждаясь, что никого нет. Мальчишки рассеялись вдоль ограды, изучая следы. Потом Лис принялся изучать боксы вместе с Николасом, Шустрый попробовал потянуть дверь каланчи, но её заклинило. Коготь обошёл башню вокруг. На миг ему показалось, что в одном из окон без стёкол кто-то есть, будто немигающий рыбий взгляд.
Генри поёжился, но ощущение пропало, и он, мрачно улыбнувшись, позвал друзей.
– Не будем ломиться в каланчу. Осьминог сам выползет, когда мы позовём его.
Охотники расчистили площадку от листьев, нарисовали витиеватую схему с четырьмя выраженными углами. Шустрый положил по периметру дубовых листьев – для крепости границы. Лис прочитал заклятье удачи. Генри переглянулся с дядей, немного постоял, разглядывая пар изо рта. Потом взял у него нож и аккуратно, не в первый раз уже, надрезал себе палец на левой руке.
Брызнул перед собой, стараясь попасть в центр схемы.
– Явись, гр…
«Грязное чудовище». Он запнулся. Порывы ветра играли с тенями, казалось, что брусчатка не то плывёт, не то колышется. Или из неё вовсе лезут усики.
«Круто!» – в итоге вдохновился Генри, собрался звонко позвать монстра и начать эпизод по его укрощению, напоследок посмотрел в лица замерших друзей.
После чего из-под камня под каждым из них вырвались тонкие блестящие щупальца, свернулись вокруг людей в жгуты и плотно сжались, в одну секунду превращая тела в фарш. Никто из них не успел даже крикнуть, только хрустнули кости, чавкнула плоть и обильно полилась чёрная в темноте кровь между щупалец. Лужи медленно заливали нарисованную мелком схему, пара дубовых листков поплыла. Поднимался пар.
Генри окаменел, не смея вдохнуть. Всё замерло на несколько секунд, ему казалось, что его глаза стекают вниз, по щекам, холодными слизняками. Билось ли у него ещё сердце? Он сделал крохотный шажок назад, начиная издавать очень тихий скулящий звук.
Щупальца расслабились, с мокрым шелестом развалились лепестками вокруг куч из мяса и одежды. От каланчи прошла по земле слабая волна, будто вздох, и то, что было друзьями Генри, пошевелилось и начало подниматься в три фигуры. Они принимали очертания взрослого и двух детей, неловко подёргивали руками и будто состояли из червей – вся плоть их мелко шевелилась, поблёскивала, шуршала.
Генри сделал ещё один маленький шажок назад, горло снова сковало оцепенение.
То ли от каланчи, то ли из-под брусчатки раздался густой шёпот:
– Спасибо за кровь, мальчик.
Фигура, похожая на Лиса, сделала шаг в сторону, уже совсем сухая и в целой одежде, сказала голосом его друга, Виктора:
– Коготь, дашь списать историю?
И тогда у Генри совершенно внезапно и неуместно вырвалась икота. Это вывело его из ступора. Парень резко повернулся и кинулся наутёк.
Он даже не представлял, что умеет так бегать. Ледяной ветер свистел в ушах, шапка потерялась на одном из поворотов, один раз он таки поскользнулся и разбил руки и колени о лёд, но тут же вскочил и бежал, бежал, пока не оказался перед своим домом. Взлетел по лестнице на свой этаж, трясущимися руками открыл замок и прикрыл за собой дверь.
