— Хорошо, сделаю, — спокойно отозвался Вайт. — Но сначала выслушайте меня. Вы пережили очень трудный момент, — сказал он, пристально глядя на Франсуазу, — а теперь постарайтесь понять меня. Душевное состояние Риты не должно вас беспокоить. Девушка ведет себя и держится превосходно; любой беспристрастный человек в отличие от вас увидит это совершенно ясно. Но вы слишком предвзяты к ней и ее окружению. А ведь у вас для этого нет оснований! Да, я понимаю, ее отец помещен в клинику для душевнобольных и, естественно, все бремя забот навалилось на вас. В течение долгого времени вы жили только для нее, вы были ей сразу отцом и матерью. Вы вообразили, что ее безумие наследственно, и что однажды Рита и, возможно, ее дети последуют за отцом. Эти мысли внушили вам тот ужас, который сверх остального свалился на ваши плечи. А сейчас вы должны признать, что здесь вы ошибались. Психика вашего мужа нарушилась вследствие тифа, перенесенного им в тот год, когда вы расстались. Я говорил с его врачом, и, как он мне сказал, диагноз оставляет желать лучшего, несмотря на то, что симптомы нервного воспаления исчезли. С воспалением они справились, но различные осложнения на мозг преодолеть не смогли, память у него потеряна и почти отсутствует чувственное восприятие. Ничто, конечно, не может помешать вам видеть его. Но вы можете быть спокойны — Рита вне опасности, болезнь ей не передастся ни в коем случае, никоим образом. Ни болезненные ощущения, ни дурные качества. Вам это должны были объяснить раньше, возможно, вам и говорили, но вы, конечно, не верили. Ну а теперь вы знаете это хорошо и можете не опасаться за дочь. Я считаю, что вы должны открыть ей всю правду об отце и создавшемся положении. И еще — оставьте ее в покое, разрешите ей самой принимать решения и жить своей жизнью. Имейте мужество сделать это. Вы не должны быть нянькой, будьте ее покровительницей, ей двадцать один год, она не ребенок. Она изумительно танцевала этой ночью, и очень хорошо, что аудитория отнеслась к ее танцу с таким восторгом. Я хочу, чтобы вы сейчас вместе со мной пошли к ней и показали свое понимание и гордость за такую умную и талантливую дочь, с живым воображением и прекрасным телом, которое ей дали вы. Она красивая, уже состоявшаяся женщина. Пойдемте, поздравим ее.
Франсуаза Бриджеман напряженно всмотрелась в лицо Байта, словно преодолевая себя. Доктор взял ее за руку, и она поднялась. Невыразимые чувства волновали ее, она крепко сжала руку Байта, воскликнув:
— Доктор!
— Да, — нежно сказал он. — Я вижу, вы успокоились, это сейчас очень важно. Все будет хорошо. Идемте!..
Рита Бриджеман, находилась в своей комнате, она наслаждалась триумфом.
Джордж Кивер горячо выражал свой восторг, Арди Легрелл забыл о своих бинтах и прочих неприятностях, он, улыбаясь, склонился над сияющей Ритой, которая царицей сидела на стуле, как на троне, и принимала поздравления. Мужчины и дамы теснились в маленьком помещении, наполняя комнату вежливым говором. В зеркале над туалетным столиком отражалась фигура Клива Поллока, который стоял у приоткрытой двери, выжидая удобный момент, чтобы войти.
— Прекрасно!
— Никогда не видел ничего подобного!
— Дорогая, вы пробудете здесь всю неделю? Мистер Кивер! Не давайте ей отсюда уехать!
— Это был тот самый сюрприз!
— Вы не были в «Фантазии»?
— Она очень хороша, Джордж! Вы должны сказать оркестру, чтобы он немного отдохнул на воздухе. Мне кажется, что...
Внезапно болтовня на момент прервалась. Рита увидела перед собой мать с доктором Вайтом, вошедших в комнату.
— Прелесть!-воскликнула Франсуаза с сияющим лицом, которое бывает у женщины, когда она радуется за своего ребенка. — Это блестяще! Сколько, же ты должна была работать над этим, моя девочка! О, это грандиозно! Я так горжусь тобой!
Легрелл попятился. Ватни Вайт протянул Рите руку. Джордж Кивер, нахмурившись, удалился. Франсуаза обняла дочь, слова радости перемешивались с ее слезами.
Поверх плеча матери Рита благодарно взглянула на доктора:
— Как я рада, что вы познакомились с моей матерью!
— Я тоже рад за вас, — приветливо сказал Вайт. — Вы — человек будущего. Я думаю, что у постановщика вполне современный взгляд на музыку. Этот оригинальный танец требует такой же своеобразной музыки. Кстати, возможно, что мы увидим еще что-нибудь интересное. Полагаю, что завтра вечером электрики мистера Кивера приготовят какую-нибудь иллюминацию, к примеру, вспышку света в момент кульминации, зеленую или зелено-фиолетовую, как молния, когда Карпентер кончает самоубийством. Не знаю, какой цвет больше подошел бы к такому моменту?
— Не просите меня об этом! — засмеялся Джордж Кивер. — А то мне придется сверкать молнией всякий раз, когда кто-нибудь проиграет кучу, денег!